* * * Наверно, так в туманном Альбионе Сползает неба хворь с пологих крыш, Протягивая мокрые ладони В почти непроницаемую тишь. Неузнаваем город, стерты лица, Перемешались «завтра» и «вчера», Но сложенная вчетверо страница Таит прикосновение пера, Там, в испещренном синей пастой лоне, Застыла в первозданном виде тишь… И кажется, что прямо на ладони Сползает неба хворь с пологих крыш. * * * За облаками - тот же яркий свет, За облаками - тот же чистый воздух, Там, вдоль спирали заповедных лет Мерцают досягаемые звёзды, Там под зеркальным сводом слов и строф Роса людских желаний камень точит, И на руинах свергнутых миров Душа Земли о Будущем хлопочет… * * * О тебе - ни слова, ни предлога, Словно ты придумана была, И черты возвышенного слога Благодать июньская сожгла; Тяжела хлопот насущных поступь И тревог постыла круговерть… Ночь темна. И безучастно звезды Этой жизни созерцают твердь. * * * «Ладошка к ладошке, Поспи немножко, Дурёха. Сама не знаешь, Что хорошо, Что плохо… Сама не знаешь, Кого прощаешь, По ком плачешь, И для кого Ты хоть что-нибудь Значишь…. В постель вжалась Твоя жалость, А ты - рядом, Глядишь хмуро, Шепчешь: «Дура, Оно мне надо?!..» Июльский ветер В свои сети Поймал шторы... Ладошка к ладошке, Поспи немножко - Рассвет скоро…» * * * Туман над городом повис, Затихли жизни звуки… Всё обретает новый смысл - И встречи, и разлуки. Ночей бессонных череда, Затянется, наверно, И наступившая среда Как омут - безразмерна. Тому, что называлось мной, Не до восторгов. Нечем. Я застарелою виной Себя опять увечу. И путаюсь, где глубь, где высь, Что серебро, что злато… Всё обретает новый смысл, Когда душа распята. Когда, увы, не ко двору, Ни ты, ни эти строфы, И забираешься к утру На пик своей Голгофы. А там - все та же тишина, И никого. Лишь окрест Луны сквозь тучи желтизна Да ветра грубый посвист… * * * Бывает так - и пустота Нахлынет с чистого листа, - Ни лиц, ни тем, ни рифм… И к запертым вратам ночи Никак не подобрать ключи, И не вложить молитв В окаменевшие уста, Не разглядеть в себе Христа, А в зеркалах - себя… Но видеть лишь, как по листу Сползает прямо в пустоту, Твоя Судьба… В Детском парке Досаду погасив, смирив упрек И жест, надежду отвергающий, Во мне вчера воскрес ребенок-Бог - За все и всех прощающий. Июнь уже открыл сезон дождей, Зонтами небо загорожено, Стоит под кленом хмурый лицедей С подтаявшим мороженым… Прохожие туда-сюда спешат, Пусты качели ржавые Бросает мимолетный взор душа На храмы величавые. Размыты ненаглядные холсты, Но стелет полдень новые - На них безмолвно падают листы, Летит хвоя еловая… И никуда не хочется идти, Моя свобода - вот она… Бездомной птахой греется в горсти Притихшая, бесплотная. До звезд, моя красавица, лети, Неси свои пророчества! А я останусь здесь, на полпути Земного одиночества. Судьба украсит разноцветьем строк - Пожизненное рубище… Во мне вчера так горько плакал Бог Тебя, мой милый, любящий… * * * С обложки хитро смотрит Алладин, Соседствуя на книжной полке с Блоком… Ну вот, и день прошел. Еще один Из череды не встретившихся с Богом. Все некогда, все второпях, бегом… Причин - что тех снегов в полях - по пояс; Не стать бы самому себе врагом… Туда ль иду? О том ли беспокоюсь?.. По мне ли ноша, неужель бескрыл? Да жив ли сам? Наверно - жив, покуда Душа моя не выбилась из сил И как ребенок верит. Верит в чудо… ©В.Шафронская |