* * * Надоели потери. Рознь религий - пуста, В Магомета я верю И в Исуса Христа. Больше спорить не буду И не спорю давно, Моисея и Будду Принимая равно. Все, что теплится жизнью, Не застыло навек... Гордый дух атеизма Чту - коль в нем человек. Точных знаний и меры В наши нет времена. Чту любую я Веру, Если Совесть она. Только чтить не годится И в кровавой борьбе Ни костров инквизиций, Ни ночей МГБ. И ни хитрой дороги, Пусть для блага она, - Там под именем Бога Правит Суд сатана. Человек не бумага - Стёр, и дело с концом. Даже лгущий для блага - Станет просто лжецом. Бог для сердца отрада, Человечья в нем стать. Только дьяволов надо От богов отличать. Могший верить и биться, Той науке никак Человек обучиться Не сумел за века. Это в книгах и в хлебе И в обычной судьбе. Черт не в пекле, не в небе - Рядом с Богом в тебе. Верю в Бога любого И в любую мечту. В каждом - чту его Бога, В каждом - черта не чту. Вся планета больная... Может, это - навек? Ничего я не знаю. Знаю: Я человек. 1956 * * * Люди пашут каждый раз опять. Одинаково - из года в год. Почему-то нужен нам полет, Почему-то скучно нам пахать. Я и сам поэт... Писал, пишу, Может, вправду что еще рожу... А чтоб жрать - не сею, не пашу, Скучные стихи перевожу. И стыдясь - за стол сажусь опять, Унижаю сердце без конца. А ведь всё - чтоб, уцелев, летать, Быть собой и волновать сердца. А ведь всё - чтоб длился мой полет. Чтоб и вверх взлетать, и падать вниз... Одинаково из года в год Люди пашут землю... В этом - жизнь. Не охотник я до общих мест, Но на этом вправду мир стоит. Если это людям надоест, Все исчезнет... Даже этот стыд. Мысль, надежда, жажда знать, искать, Свет, тепло, и книги, и кино... Между тем как людям вновь пахать Интересно станет все равно. А потом окрепнут... И опять, Позабыв про боль былых утрат, Кто-то станет сытости не рад, Не пахать захочет, а летать. Что ж... Душа должна любить полет. Пусть опять летит!.. Но все равно: Землю пашут так же - каждый год, И других основ нам - не дано. 1972 Письмо в Москву Сквозь безнадёгу всех разлук, Что трут, как цепи, "We will be happy!",* милый друг, "We will be happy!" "We will be happy!" - как всегда! Хоть ближе пламя. Хоть века стыдная беда Висит над нами. Мы оба шепчем: "Пронеси!" Почти синхронно. Я тут - сбежав... Ты там - вблизи Зубов дракона. Ни здесь, ни там спасенья нет - Чернеют степи... Но, что бы ни было - привет! - "We will be happy!" "We will be happy!" - странный звук. Но верю в это: "Мы будем счастливы", мой друг, Хоть видов нету. Там, близ дракона, нелегко. И здесь непросто. Я так забрался далеко В глушь... В город Бостон. Здесь вместо мыслей пустяки. И тот, как этот. Здесь даже чувствовать стихи Есть точный метод. Нам не прорвать порочный круг, С ним силой мерясь... Но плюнуть можно... Плюнем, друг! Проявим серость. Проявим серость... Суета - Все притязанья. Наш век все спутал: все цвета И все названья. И крỳгом ходит голова. Всем скучно в мире. А нам не скучно... Дважды два - Пока четыре. И глупо с думой на челе Скорбеть, насупясь. Ну, кто не знал, что на Земле Бессмертна глупость? Что за нос водит нас мечта И зря тревожит? Да... Мудрость миром никогда Владеть не сможет! Но в миг любой, пусть век колюч, Пусть все в нем дробно, Она, как солнце из-за туч, Блеснуть способна. И сквозь туман, сквозь лень и спесь, Сквозь боль и страсти Ты вдруг увидишь мир как есть, И это - счастье. И никуда я не ушел. Вино - в стаканы. Мы - за столом! Хоть стал наш стол В ширь океана. Гляжу на вас сквозь целый мир, Хочу вглядеться... Не видно лиц... Но длится пир Ума и сердца. Все тот же пир... И пусть темно В душе, как в склепе, "We will be happy!" ...Все равно: "We will be happy!" Да, все равно... Пусть меркнет мысль, Пусть глохнут вести, Пусть жизнь ползет по склону вниз И мы - с ней вместе. Ползет на плаху к палачу, Трубя: "Дорогу!" "We will be happy!" - я кричу Сквозь безнадегу. "We will be happy!" - чувств настой. Не фраза - веха. И символ веры в тьме пустой На склоне века. 1977 ©Н.Коржавин |