* * *
я столько лет ищу тебя,
но виртуальная страница, 
скользя по небу, сторонится 
меня, как будто простыня
сползает, обнажая лица
не те. в последней правоте
к тебе протягивая руки,
я надломилась от разлуки
и угасаю в пустоте.

                  * * *
я так люблю тебя, мой друг,
из первых рук мне данный небом,
что никогда ты ближе не был,
чем этот свод, и этот крюк
для втаскиванья в амстердам 
таких, как я, наизготовке
дрожащих и прошедших дам
на полуночной остановке.

                    * * *
твой голос истончился и озяб -
«игристое» в бокале напросвет.
нельзя тебе туда, где звук назад
повернут, нет.

и доза велика нам, косячок
расширил от удара твой зрачок,
в угаре страсти бросив это тело -
как я хотела.

                       * * *
открывшись темному лучу - смолчу.
я так хочу навстречу поцелую!
губами отраженными смочу
то слово, что, таясь и не ревнуя,
всё по судьбе воинственной влачу.
так лютик едкий в ожиданье солнца
увял навеки тем, зачем был соткан.

               * * *
ты хочешь слышать, как 
мне без тебя.
ну как?.. привычно больно и ненужно.
без воздуха не то, что без питья,
а тоже применение наружно,
не поцелуешь -
и сойдешь на нет, 
постель заправишь -
а она пуста,
и с чистого листа лежит на ней
подобье стертого холста.

                       * * * 
захлопну поле за собой, приткну
осиной срубленной по не могу,
так закрывают книгу, не читая,
когда взлетает под ван гогом стая
чернил, - 
а ты черкни мне письмецо, -
как дождь и счастье, выпадет в лицо.

                      * * * 
и есть еще один: он автор строк
незримых, и ему отсюда видно
как женщина, протяжна и невинна,
заучивает заданный урок

и, утром пробираясь по задам
домой
и упадая в камыши,
еще ползет обратно по следам
своим
на свет его души.

                   * * *
сколько ты добивался моей любви,
допивался, и вот - пожалуйста,
даром,
хоть залейся, и тело женщины,
как бутылка или гитара,
пустое, струной дребезжит,
потому, что прошла стороной,
как целая жизнь.

                            * * *
мне, конечно, не трудно провести язычком по бедру
и заставить тебя извиваться, смиряя к утру
то, что не умерло, подрагивая слегка
здесь, где моя рука.

где прохлада кольцА и ягодиц, в тени
неба и дней, поскольку сосчитаны дни
до единиц, и, складывая постель,
не поправляй 
дверь, сорванную с петель.

и, отряхая пепел, уже остывший,
вслушивайся каждый раз: это то, что дышит,
шевеля на прощанье запекшимися губами
всё, чем были мы сами.

а что не встретились - это теперь не суть;
глаз не сомкнуть потому, что отныне тьма
тем обернется, кто нужен кому-нибудь,
чтобы
на память сводить с ума.
                                                                                       
                                                                   ©Л.Володимерова