| |
|
* * *
За двадцать постсоветских лет
Мой друг, сейчас живущий в Ейске,
Собрал коллекцию монет,
Купюр отживших европейских.
Ушел в отставку гордый франк,
За ним черед дойчмарки грянул.
Не принимают злотый в банк,
«Пустой» карбованец с нулями.
Ни лев, с грустинкой о былом,
Ни лира, лей не ждут оваций -
На отдых прибыли в альбом,
Как результат деноминаций…
Их больше ста… придут еще,
Уступят скоро место евро,
Коллекционных дней отсчет
Начнут, как все, с нуля, а первым
Пришел в альбом советский рубль,
Утративший былую силу,
Он был когда-то многим люб -
Иной эпохи веский символ.
Друзьям детства Тополя там извилистой линией
Вдоль дороги о чем-то шумят
В том краю, где нас звали по имени -
Беззаботных, игривых ребят.
Там речушка с названием Длинная
(А, по сути - обычный ставок),
Мелководна, в каникулы зимние
Превращалась в ледовый каток…
Нас давно величают по отчеству,
Давит груз повседневных забот,
И года, словно шайбы, вколочены
В нижний угол хоккейных ворот.
Жизнь нас часто толкает "на лед",
Взлет, падение, новый полет...
* * *
Стоит близ парка старый дом-высотка,
Бетонный серый улей - два леткá,
С момента сдачи здесь в квартире сотой
Прописана семья фронтовика.
Танкистом муж дошел до самой Праги,
Жалеет, что Берлина он не брал,
И помнит, как награду «За отвагу»
Вручал ему известный генерал.
Но та же память лунными ночами
Фронтовику покоя не дает,
Отрывисто во сне команд звучанье:
«Осколочный», «Внимание», «Вперед!»…
В сто первой за стеной сосед-подросток -
Дитя-игрок компьютерной поры,
И для него команды эти - просто
Слова знакомой сетевой игры.
Поступок сына
За столом с белой скатертью,
Не стыдясь грубых слов,
Двое руганью матерной
Хоронили любовь
В стылом илистом омуте.
Было им невдомек:
За стеной в детской комнате
Лет семи паренек
От родительских колкостей
Повзрослел лет на пять.
А те двое над пропастью
Продолжали стоять…
За столом фразой «Тише ты!»
Оборвался гротеск,
А в сознанье мальчишеском
Вызрел смелый протест.
Палец свой указательный
Ранил он в тот же миг.
Пятна крови на скатерти
И пронзительный крик
Для двоих стал спасителем -
Прекратился скандал.
Нерадивым родителям
Сын урок преподал.
Афганец
С вокзала прямо через сквер,
Домой - не в гости
С чужой войны шел офицер,
Хромая, с тростью.
Афганский орден на груди
И две медали.
Друзья по общему пути
Сергеем звали.
Полночный час не для бесед.
(Так ходит поезд)
Из-за кустов, где тусклый свет -
Навстречу двое:
«На выпивку дай денег нам
И на закуску».
Он бросил взгляд по сторонам -
Ночная пустошь.
Один в ладони нож держал,
Второй - нунчаки.
- Не подаю! И брось кинжал! -
Начав атаку,
Сергей второму дал под дых
И ручкой трости
Толкнул подельника в кадык,
Сказав со злостью:
«Стоять! Не двигайся, дай нож!
(Прошел Афган я)
А то мозгов не соберешь
Ты утром ранним».
Противник побелел, как мел,
И еле слышно
Два слова вымолвить сумел
«Прости, братишка».
Отдал он нож с мольбой в глазах,
Без действий лишних.
Сергей продолжил путь, сказав:
«Простит Всевышний».
Воспоминания есть
единственный рай, из которого
нас нельзя выгнать.
Жан Поль
* * *
Прекрасен мир воспоминаний -
Мгновений ярких галерея.
Здесь мы и те, кто были с нами,
Живем, с годами не старея.
Здесь жизнь спокойнее и чище,
Ведь рядом те, кто всех милее.
В реале лютый ветер свищет
И реки радости мелеют…
Когда судьбы колеса юзом
Идут по льду, минуя счастье,
Спешим мы в светлый мир иллюзий,
Откуда трудно возвращаться.
Фотограф
Цветущая яблоня к югу от дома,
Роскошная крона до самой земли.
Красавица-девушка в куртке бордовой
И рядом фотограф седой, терпелив.
Соцветия нежно ложатся на плечи,
Касаясь волос, подбородка и щек,
Наклон головы новым кадром отмечен,
Меняется ракурс, и снова щелчок…
Улыбка сияет средь веток весенних,
Беспечная юность искрится в глазах,
Одно за другим застывают мгновенья
В копилке у мастера. Позже он сам
Посмотрит на фото и вспомнит, что где-то
Лет тридцать и даже чуть больше назад
Встречал уже взгляд, так похожий на этот
В краю, где белел абрикосовый сад.
© В.Гусак
| |
