1.

бумага. чернильница. перья.
хорошо бы компьютер или печатную машинку,
но не принципиально, ведь есть и память.
теперь я
готов вас слушать, готов внимать…
с-смешать коктейль-с? …с-соломинку?
не нужно?
право, не стоит стесняться… несомненно уже было выпито более,
чем хотелось бы вам…
чем хотелось бы мне?
что вы! мне все равно, сколько длится застолие,
лишь бы вы продолжали свое резюме.

2.

как вы однако же обескожены…
не дует? может быть, приляжете на кушетку?
кулаки разожмите и расслабьте язык. немного тошно?
это искренность. шипучая быстрорастворимая и даже в таблетках.
не беспокойтесь - никаких противопоказаний,
исключая, конечно, некоторые жизненные трудности.
но это же не хроническое заболевание -
так, временная душевность в сочетании с потерей ощущения неподсудности.

3.

по лабиринтам чужой боли
бегу по поверхности алкоголя
водомеркой… нет, неправильно, - нет там воды!
эта вязкая жидкость больше похожа на без...
ды...
ханную медузу.
медузы не дышат. и я уже не дышу.
что я вижу там? Господи, что я ищу? анашу?
горький дым не моих неиллюзий…

вот венеция. марк. майк? арки падают в небо.
грузный остров дублирует жизнь, - это грим.
в кадре первом весна, карнавал, полумаски, но мне бы, но мне бы
кадр увидеть второй и последний, как ты умираешь не с ним.
а со мной…

это горы? конечно! карпаты - земная изнанка
океана, обратный рельеф его впадин,
водорОслями пихты и ветер прозрачной волной… это планка
с шуршанием лыж покидает меня. я люблю тебя. каждый из шрамов и ссадин.
я люблю тебя…
эхо…

что это? кажется, киев?
до янтарного света нагретые плиты.                                  и не я, и не ты на днепре. это просто другие, другие.
это их теплой кровью забрызганы блоки гранита.
и толпа идиотов.
мойпитермойпитермойпитер
моя ностальгия.

неизвестное место. неизвестное время и люди,
не похожи на тех, чьи иллюзии стали моими.
где же память? откуда узнать, кем я буду?
кто я, Господи?
где мое неразменное вечное имя?
__________

кабинет был закрыт.

                   Желтая Прощальная

…солнечные птицы в волосах твоих запутались…

…книги на желтом дереве теплом…

я достаю бутылку
коньяк из фортепиано…
крепко и музыкально
барокко

волосы буду распутывать
птиц ловить
буду пить…

на блюдце луна
лимонами

запах?
дерево тлеет на солнце…
спишь…

попробовать что ли начать все сначала
быть жестким наждачным быть крупнозернистым и грубым
обтачивать мысли об эти молчащие губы
чтоб истина зернами от наждака отлетала

не стоит…
протянем на паузе
щелкает счетчик молчания…
не стоит…

…солнечные птицы в волосах твоих запутались…

…книги нечитанным деревом млеют…

…до пропасти далеко
нас спасет подоконник…
надежда?

…успеют...

как в ритме вокзальном закружатся окна
немытыми стеклами крикнут отдавшись на раме
лететь будем бережно связывать воздух узлами
по струйке из облачных сизых кровавоподтеков

проснись
нам пора возвращаться домой

Метрополия рабов

заболей моим языком
моим полисом
моими словами
моим голосом
умри мной
раб мой


что за страна
метрополис страхования от несчастных случаев
от частных случаев счастья
семейного благополучия
сучьего

веспуччи
тебе уже простили америку?
почему мне не прощают мой велосипед?
прикрой же форточку
из америки дует

кто поцелует
статую свободы?
родина-мать?
лесбиянки -
подпитые подружки на суперпауэр-пьянке

четыре президента
вибрацией возбужденной
развалят скалу

она и так трескается
жалкие фараоны мелкопоместные

без рабов ничему не стоять
научи быть рабом баб илу

вечность строят на крови...

идеология слов
без пламени костров
слаба

по капле всасываю раба

обратно

хозяин и раб
что может быть более внятно
определенно
в сфере человеческих отношений
кто был тот странный гений
который первым решил что человек это вещь
скучающая без хозяина
обезьяна ироничного Дарвина

не присвоена
не подарена

плачь московия без татарина
улыбайся московия улыбкой распластанной
третьеримского реноме

ты всосала его в свой гештальт
твое иго скуластое
правит в тебе

европа не поймет
окончательно испорчена
своими оммажами
майоратами
суверенитетами

(последнее нам по нраву!)

НАЧАЛО

рыцаренки с плюмажами
буржуа и эстетами

(это не еда, а приправа -
работа для утонченного нюха,
но не голодного брюха)

"дайте нам хотя бы врага
мы возлюбим его!
до смерти…

тебе не понять почему он так нужен
когда мир до двух полушарий сужен
возможный желанный хозяин…"

враг мой враг
хочешь печень мою на ужин
предложил бы и сердце
но кажется рак

целуй двоящиеся следы
орды
выход из кризиса
вне постсовкового катехизиса

щупальца страха в жиже сомнений
осьминог каждой тени
размахивает руками
митингует

либера! либера! либера!
не оставляйте нам выбора

гусеница народного гнева
вперевалочку
ползет к черте после которой
становится бабочкой

бражником
черным бражником "мертвая голова"

и тренированным дурным голосом городского идиота
она завопит "Лжец!" первому каждому
кто скажет что у родины вкус мерзлой глины
до истерической рвоты
она заставит тебя повторять самые исписанно-бумажные и самые политически важные
слова...

всасывай раба
кожей
порами
ноздрями
совестью

"левой!
левой!
левой..."

постоянно слушайте новости

нецветное (schwarz)

и я стану белым,
холодным,
впитаю крахмал простыней
и резкость мертвецкую ламп,
а ты так умело
уронишь чернильные плодики,
печати и пятна теней
твоих фиолетовых лап.
исчЁрна…

я мог быть стать белым!
холодным!
рукою разглаживать иней,
туманы мешать,
но белый слабел и
разодран
на пестрые перья павлиньи.

и ночью дыша,

скорее уж я погружусь в темноту,
в благодатную теплую почву
и запах асфальтовый, клавишный, черный, как помыслы мира,

но жизнь разбросает мой белый по призмам
и сделает оченно очень
губительно разным,
пленительно радужным…
факин энд факин сатира
на белый!

пошла она к черту!
введи мне в аорту
два кубика светлого…

                                   * * *
пытаясь спасти, ты мое одиночество бросишь
в огонь (на щадящий режим, - я его так лелеял)
но чуда не будет, не жди! - не бывает их вовсе,
сгорит между белыми иглами спрятанный клевер.
сгорит.
черным быть не хочу,
так хотелось быть белым,
а ты понимаешь, чего ты хотела?

ведь я окроплю твою кожу кипящими каплями извести,
за тон белизны отрешаясь на самые крайние меры.
и хочешь, ты будешь права? -
если сможешь, зови это низостью…
из белого с черным появится гибельный серый.
__________

я падал бы вектором времени
ниже
и ниже
и ниже
целуя твой рыжий
сумасшедший искрящийся рыжий

                     КОКТЕЙЛИ

1.

к арабскому мясу, как и мясу еврейскому
море красное подается.

для северных русских и рыбы имеется
море белое. выключить солнце!

ведь протухнут или забродят, -
не остудит их целое море.

ах, да… в евреев - поменьше свободы,
а в арабов - щепотку
ашкеназийского крепкого горя!

и скрипку, обязательно, скрипку!
подается с печальной улыбкой.

2.

как клавиши пьяны
по пальцам не попасть
сдаются в плен рукам -
обидно, что не в масть

3..

Корчатся взглядом ведомые вещи.
В цепких руках одноразовых женщин
холодно сильным.
Кофе, уставший быть растворимым,
стал растворенным.
Сонно…

…пьют виноград разной фазы изюма.
Лепят на губы придуманный шум и
плавятся в пятна.
В рамке прицела соседская пятка
так уязвима.
Рюмка - на рамке.
Кажется, пролита мимо…

4.

мартен касаний и мартини взглядов
в одном стакане. дрожь - хороший шейкер
добавь три капли марочной услады
и подогрей на поцелуе шейки

5.

друг, отчего же так грустно?
пьяная грусть не достойна и лепты
ты, шатаясь, прошел, опрокинул бутылку… а это был Шустов!
эх, ты! алкоголик, дурак, эпилептик…

музыка твоя расфасована в поллитровки:
пальцам - беглость, душе - санаторий
но я-то знаю, что движет тобой не сноровка,
не перечень гамм, а обычное горе

внутреннего происхождения…
как хождение
по краю стакана,
тем более, стакана разбитого вдребезги.
это чревато превращением из пьяного
в мертвого…

кто знает те адские пеленги,
по которым души находят дорогу к блюзу?
и юзом по грифу,
и юзом…                                                                                 ©С.Косяшников

                                                                                                                                                                           ВОЗВРАТ