Тепло прошлого

                                                                                                        Моей старшей дочери Даше
                                                                                                        посвящается

                                                      Маленькое событие
      
          Перестройка, великая пора. Рост цен соревнуется по скорости с падением удельного веса зарплаты. Народ, кто может и если есть где, подрабатывает на двух - трех работах.
Зарплаты до зарплаты не хватает. Каждый день ревизия кошелька, сверка возможностей.          Поход на рынок за продуктами превращается в сложное комплексное, экономическое мероприятие, надо умудриться на мало денег купить продуктов впрок. Одним словом, жили без излишеств.
      Я суетился, как все: подтаксовывал на машине по вечерам и занимался посредничеством. Вторым видом, по-моему, в то время занимались все. Вообще, «крутил педали», что есть сил.
          Однажды мои усилия увенчались успехом, и я получил кругленькую сумму ввиде вознаграждения за подписанный моими усилиями контракт. И это пока тайна для жены, завтра поход на рынок, будет ей приятный сюрприз.
           И вот - завтра. Я, жена и трехлетняя дочь на рынке. Свекла, лук, картофель - все это скучно для ребенка. Она идет за руку со мной без интереса к происходящему. И вот она встрепенулась: бананы! Они такие красивые, прямо светятся, идеально желтые. Мне кажется, я за жизнь красивее тех не видел. Дашенька за руку тянет меня к ним. Заворачиваем к прилавку с дочерью, я прошу взвесить килограмм. Дочь застывает от неожиданной возможности (мы не позволяли себе таких излишеств). Она затаила дыхание и превратилась в немую просьбу, говорят только ее глаза. Жена бьет меня кулаком в спину (незаметно для дочери), а ребенку говорит, что это очень дорого, и мы не можем купить ей бананы. Продавец тормозит, кого из нас слушать? Дочь застыла в позе часового у знамени части. Неужели сорвется?!
           Да, ситуация. Но у меня-то в кармане вагон денег…Я тогда говорю продавцу:  «Взвешивайте килограмм и еще три штучки, мы их сразу съедим».
            Жена дергает меня за руку, дочь не дышит и, по-моему, взлетает над землей: почти сбылось.
            Я никогда не забуду бесконечного счастья на ее трехлетнем лице, это изнутри чистейшей души. Эти эмоции дочери навсегда остались в моей памяти и душе. Кажется, что они были самыми яркими, может еще и потому, что создавали резкий контраст с нашим непростым бытом тех времен.
             Жена все поняла, когда я достал из кармана деньги, перестала меня колотить и заулыбалась.
          Килограмм бананов мы положили в сумку, очистили три и съели их с удовольствием. У дочери после этого восторга всю дорогу рот не закрывался, она говорила, говорила…
             Она пребывала в счастье, я - тоже.

                                                    Вы замерили глазомер?

           В то время я жил в огромной стране под названием СССР, не меняя места жительства относительно сегодняшнего. В ней применялась Советская власть, которая давала массу преимуществ своим гражданам, таких как: планирование в рамках государства и отдельно взятой семьи, прогнозирование собственного будущего, стабильные зарплаты, которых- таки хватало до следующей, и прочих.
            А эти преимущества, в свою очередь, давали людям жить неторопливо, уверенно, иногда даже праздно.
            Люди ходили в гости.
            Я именно об этом. В то утро я был дома и в определенный момент получил к себе гостя Наталью, близкую подругу нашей семьи. Это не вызвало у меня страха: чай и что-то к нему всегда было.
            За чаем разговор потек непринужденно и даже весело. Мы сидели за столом на кухне, перед нашими глазами был небольшой коридор и входная дверь. Коридорчик далее заворачивал направо к главной комнате нашей квартиры.
            Как правило, с утра одного гостя бывает достаточно… Но резкий звонок прервал нашу беседу.
             Я встал, подошел к входной двери и открыл ее.
             По-моему, это был май. Даже в яркий солнечный день на лестничной площадке были сумерки. Я никого не увидел перед собой и собрался было закрывать дверь, но тут ниже моего пояса в сумерках подъезда что-то шевельнулось. Я вгляделся… Боже мой, там стояла совершенно замечательная девочка, наверняка первоклассница, в школьной форме и с бантами на голове. В ее руке был лист белой бумаги, разлинееный и разграфленый, как накладная.
            Циферки слева, я догадался, обозначали номера квартир, а в столбце справа местами стояли подписи.
             - Что тебе, девочка? - спросил я с улыбкой уверенного в себе человека.
             Советские школьники, надо вам сказать, тоже были достаточно уверенные в себе… И вот с этой интонацией, как-будто я ей что-то должен, требовательно она обращается ко мне из темноты подъезда:
             - Вы замерили глазомер?
            ОПА! Мою уверенность как ветром сдуло. Я слышал вопрос, в этом не было сомнений, но это было впервые в моей жизни, и я опешил. Начал судорожно соображать, как все будет происходить, понимая, что на контроле всего процесса будет стоять вот этот конкретный ребенок.
             В поисках поддержки я обернулся к Наталье. По ее лицу было понятно, что она тоже слышала вопрос, и великая женская реакция: она вздернула плечиками и весело заливисто засмеялась. Как она сказала потом, такого глупого выражения моего лица она еще никогда не видела.
             В моей голове формируются возможные варианты реализации задачи. При этом окончательно обескураживает листок в руках девочки с росписями соседей, они справились, о чем и поставили свои подписи.
              Я поворачиваю голову влево и прикидываю расстояние до угла комнаты. Каково будет задание?! Вот она войдет и спросит: «Какое расстояние до угла комнаты?» Я ей - ответ, а она - рулеточку из карманчика, и - на тебе, опозорился!
              Волнуюсь, как пацан. Наталья вытирает слезы от смеха. Я ищу лазейку какую - нибудь и прошу девочку повторить вопрос. Она с той же твердостью и укором повторяет:
              - Вы замерили глазомер?
             Нет разницы в вопросе. Но в голосе девочки появилось какое-то возмущение, укоризна что-ли…
              Совершенно сбитый с толку, дрожащий внутри от непонимания происходящего, я попросил объяснить мне всю процедуру замера. При этом было впечатление, что девочка лопнет от возмущения.
              Она шлепнула ладошками себя по бедрам и громко сказала:
              - Вы что, дяденька, не понимаете?! Бывает война.
              Я говорю:
              - Ну да.
              Она:
              - А бывает мир.
              Я опять:
              - Ну да.
              Отупение полное. Она:
              - Так вы за войну или за мир?
              Эврика!!! Я аж подпрыгнул! Я понял, она изначально задавала вопрос: «Вы за мир или не за мир?». Видимо, вкупе с небольшим дефектом речи получилось то, что получилось.
              Я обнял девочку, сказал, что за мир, что она молодец, что собирает подписи в поддержку Мира на Земле; расписался в ее накладной и закрыл дверь.
               Наталья рыдала от смеха, а я впервые почувствовал себя полным идиотом.

                                                                                                    Моему любимому командиру     
                                                                                                    Геннадию Ивановичу посвящаю

                                                   Последний троллейбус   

        Группа лейтенантов на офицерских курсах в военно-морской академии. Замечательные, здоровые во всех отношениях ребята. У мужчины ребячество угасает после третьего десятилетия жизни, хотя, у некоторых сохраняется до старости.
            Я имею удовольствие быть среди них, хотя женился. Это накладывает на меня небольшой отпечаток: я такой же, как все, только живу не с ребятами в офицерском общежитии, а с женой на съемной квартире.
           Питер, развитой социализм. Одни возможности и беззаветная вера в светлое будущее. В этой обстановке на какое-то крупное совещание приезжает из Севастополя мой бывший командир. Бывшим он стал не потому, что устал или состарился, а наоборот - был блестящим офицером, любимцем всех женщин училища, а может и больше. И сработали два фактора: его повысили по службе, а мы закончили училище.
             Конечно же, я получил известие о приезде своего любимого командира в Питер и нашел способ встретиться с ним и пригласить в гости на свою съемную квартиру. Поскольку мой командир в училище был популярен среди всех слоев населения, то услышав о встрече, ко мне в гости напросился приятель и однокашник Витек.
             В Питере в те времена не было проблем накрыть на стол. Жена сбегала в магазин, принесла оттуда колбаски, сырку, огурчиков и вкусной водочки.
              Командир пришел минута в минуту. Витек опоздал и был уже навеселе. Сели. Как дела? Чего нового в училище? Воспоминания… Было видно, что командиру по душе все, что происходит за столом. Он активно общался с нами, с удовольствием выпивал и закусывал.
             Мы были на полосе разгона, когда Витек, почувствовав приближение своей нормы, остановил рукой наполнение стопки командира и твердо сказал: «Все, нам хватит».
              Тут сразу заговорили все. Жена стала увещевать, что еды полно и надо ее съесть. Я посоветовал Витьку комментировать наполнение его стопки, а не дорого гостя. Командир же застеснялся и заговорил о том, что и в самом деле хватит, что уже поздно, сложно будет добираться до гостиницы. Таким образом, застолье внезапно перешло в движение к выходу из квартиры.
             Я пошел, конечно, провожать. Мы жили на Комендантском аэродроме, рядом с кольцом троллейбуса. К нашему счастью последний троллейбус еще стоял на кольце. Он открыл двери и принял в свое пространство моих гостей. В салоне рядом с кассой уже сидел мужчина и спал, низко опустив голову.
            Надо сказать, что в те времена в общественном транспорте стояли кассы, рассчитанные на сознательность и честность своих граждан. Принцип их действия был прост: граждане опускали в чрево кассы монету, крутил ручку подачи ленты билетов и отрывали столько, сколько было нужно. Все это происходило бесконтрольно, на социалистическом самосознании. Стоимость проезда в троллейбусе тогда была пять копеек.
             Троллейбус тронулся в путь и, направляясь к дому, я увидел, как мои друзья подошли к кассе и спящему пассажиру.
              Дальше было вот что.
              Оба - джентльмены, с обостренными водкой эмоциями и чертами характера. Оба полезли в карманы и заговорили о том, что «я заплачу». Витек оказался проворней, и его десять копеек зазвенели в кассе. Командир не смирился с этим и бросил в кассу двадцать копеек. Витек улыбнулся и запустил еще несколько звонких монет, командир парировал тем же. От звона проснулся мужчина, сидящий рядом с кассой, и широко разинутыми глазами наблюдал за наполнением кассы трудовыми деньгами. В его глазах было удивление, вопрос, недоумение и еще ряд эмоций вместе взятых. С не меньшим недоумением наблюдал за происходящим водитель через зеркало заднего вида.
             Это могло продолжаться бесконечно, если бы бесконечное количество денег находилось в карманах доблестных офицеров, но, увы, деньги кончились. Кроме всей имеемой мелочи они запихнули в кассу изрядное количество бумажных купюр.
              Все, толи деньги кончились совсем, толи здравый смысл-таки посетил их головы, но они прекратили избавляться от денег и крутанули раз-другой билетную рулетку. Пусто. Еще крутанули. Ничего. Не сговариваясь, оба повернули головы в сторону водителя, встретились с ним взглядами… Водитель с извинением в голосе объявил: «Билеты кончились».
              Что можно добавить к этому рассказу?
              Сколько бы ни ломали головы вражеские спецслужбы, они никогда не найдут секрет нашей непобедимости.
                                                                                                               © С.Санеев