* * *

                                              Людмиле Шарга

                  У нас метель...
                    Из переписки

        Как я хочу в твою метель!
        Там то ли вьется, то ли снится
        Разорванная в снег страница -
        Раздумья облачных недель…
        Здесь только лампа и луна
        Во всем большом квадрате ночи.
        Я думаю, что я одна.
        Ты думаешь, что ты одна.
        И сумма наших одиночеств
        Кому-то третьему видна.
        А улица стремится вверх…
        А может быть, мы просто смотрим
        Туда. И скрытых звезд акроним
        Приходит к нам сквозь ночь и снег.
        И сумма одиночеств - в нем,
        И жизнь, что скачет по синкопам.
        И думаем мы об одном,
        И смотрит в вечность астроном
        Несовершенным телескопом.


                               * * *

        Уже все звезды снегом занесло.
        Белеют строго памятники улиц.
        В календаре последнее число
        Так и осталось. Все, что после - сдулось.
        Не дышит больше время на часах,
        И бьются облака в стеклянной сфере.
        На половине день, застряв, иссяк,
        И мысль застыла на полỳпотѐре.
        Царит окоченевшее «почти».
        Так обрывает смерть на полуслоге.
        И ты замрешь ко мне на полпути.
        И я замру к тебе на полдороге.
                     

                                * * *

Дети не знают, что происходит глубокой ночью,
Куда летишь вместе с городом
под разрывы оставшихся связей
Со скоростью темени, относительно которой все прочее
Измеряется по ту сторону человеческой фантазии.
Видишь то, что раньше было не велено,
Когда зажмуривался, в надежде подсмотреть,
Что происходит в момент ее наступления,
Как из жизни пытаются подглядывать в смерть.
А теперь вот закрыть бы глаза, чтобы миновало
Это зрелище опрокинутых в безмолвие мыслей,
Где собственное одинокое начало
Пребывает, заглушенное до пианиссимо.
Где эта не придуманная никем колыбельная
Для ума, который давно все уже понял?
Кто бы так сумел нашептать: «Не велено!»,
Чтоб уснуть, лишившись собственной воли?
Как укрыться под то спасительное одеяло,
Под которым никаких разногласий с душою,
И превратиться в прежнее малое,
Просто и радостно вливающееся в большое?

 
                                * * *

       Вечер в гавани. Тихо курлычет маяк.
       На якоре прошлого спит настоящее.
       Песок под ладонью -
       Словно ворох старых бумаг
       Из отцовского ящика.
       Мысль в воронку затянута.
       То ли ко дну,
       То ли к берегу вынесут
       Шторма подсознанья.
       Я под них никогда не усну,
       Все глубже в песках увязая.
       Тихий голос отцовский…
       Всю ночь шелестят-говорят
       Эти строки зыбучие - слушай и слушай.
       В этом мире прибрежном
       Неизменны только моря.
       К ним причалишь после скитаний по суше…

 
                                * * *

       Я вернулась из дальних странствий,
       У меня ветра за плечами.
       Первый встречный сказал мне:
       «Здравствуй!»
       Это был корабль на причале.

       Он вернулся из дальних странствий.
       У него шторма за кормою.
       Я сказала ему: «Здравствуй!»
       И опять отхлынула к морю…

                         Сон

       Мой дом стоял на обрыве,
       Свет моросил, как дождь.
       Кто-то задул мое имя:
       «Ты больше здесь не живешь».
       Захлопала крыльями птица.
       Ударил о ствол дровосек.
       Вздрогнула дверь на петлицах.
       Растаял полдень, как снег.
       Упало время в колодец.
       Встал день на распутье дорог.
       Солнца каленый оттиск
       До сумерек небо прожег.
       Ты протянул мне руку,
       Увидев сон наяву.
       Но ветер шепнул на ухо:
       «Я больше здесь не живу».

                                              © В.Зубарева    

           НАЧАЛО                               ВПЕРЕД                             ВОЗВРАТ