ЭЛЬЗА,
                                         ИЛИ СЕКС ПО ТЕЛЕФОНУ


                                                                     Глава 1

     Начало июня выдалось в Калевала [Карелия, Калевальский район] жарким. Днем раскаленный воздух давил на плечи, обжигал гортань, отчего постоянно хотелось пить.
     Ирина пробудилась чуть свет. Взглянула на будильник: пять утра. Ей не спалось - даже рубленый деревянный дом не давал желанной прохлады ни днем, ни ночью. Через распахнутые настежь окна, затянутые марлей от комаров и мошкары, в дом начал проникать слегка посвежевший воздух. В эти недолгие часы, примерно до семи утра, можно было вздохнуть полной грудью. Что Ирина и не преминула сделать.
     Она поднялась с кровати, прихватив с собой влажную от пота подушку, которую примостила на подоконнике. Прошлась по комнате, скинула несвежую ночную сорочку, надела шорты и старую растянутую футболку. Умылась… Потихоньку прокралась в комнату дочери - та, полуобнажённая, раскинулась на диване, забывшись крепким утренним сном.
     Ирина вышла из дома и направилась к озеру Среднее Куйто, что располагалось в пятидесяти шагах от ее дома. Она спустилась к воде, скинула старые потрепанные шлепанцы, окунула правую ногу по щиколотку в воду. Вода была слегка прохладной…
     В эти жаркие дни озеро спасало местных жителей. Рано утром почти все взрослое население, а было его без малого три тысячи человек, устремлялось к воде. И вот сейчас в нем уже вовсю плескались калевальцы.
     Ирина прямо как есть в шортах и футболке вошла в воду, по телу пробежала приятная прохлада. Она еще раз осмотрелась: соседи купались почти всей семьей, кроме немощной бабушки, разумеется, полностью погрузилась в воду, окунувшись с головой.
    Вынырнув, Ирина увидела прямо перед собой Ингу, соседку-подругу и бывшую одноклассницу.
      - Приветик! - бодренько воскликнула Инга.
      - И тебе того же… - ответила Ирина.
      - Ну что кролем или брасом? - не унималась соседка.
      - А чем хочешь!
      И женщины плюхнувшись в воду, поплыли… Наконец, Ирина устала.
      - Все не могу больше, давай обратно к берегу… - задыхаясь, сказала она.
     - В очередной раз убеждаюсь: пловчиха из тебя никудышная… - не преминула уколоть Инга.
      Ирина фыркнула и погребла к берегу. Женщины вышли из воды и расположились на отдых.
     - Ну что новенького? - отдышавшись, поинтересовалась Ирина.
     - Да хреново все… - ответила соседка. - Санаторий для детей-инвалидов, в котором я работаю, продали какому-то толстосуму.
    Ирина округлила глаза: новость неприятная! И так все вокруг местные власти распродали! Лес весь попилили да финам со шведами продали! Теперь одни пеньки из земли торчат! Где он красивый карельский лес? А когда-то в здешних местах росли священные сосновые рощи, в которых их предки калевальцы, взявшись за руки, исполняли древние руны.
     Когда-то в девятнадцатом веке под одной из таких священных сосен калевальские старики пели Лённроту, собирателю рун и создателю легендарной «Калевалы». После чего сосну эту люди стали называть Сосной Лённрота - по имени человека, сохранившего для людей калевальские сказания. А в давние времена был в Калевала мыс, густо поросший соснами. Самая старая сосна как раз и была той самой, под которой собирались руны. Когда построили плотину на реке Куйто, воды начали размывать песчаные берега, а после того, как здешний песок понадобился для строительства, и вовсе вековые сосны погибли.
     По легенде во время Второй мировой войны снаряд ранил старейшую сосну, а ветер и вовсе одолел поврежденное дерево. Так, практически незаметно ни для кого, чуть было не погибла легендарная сосна Лённрота, но нашлись люди, которые сумели спасти дерево. Они перенесли ее к Дому культуры и укрепили. Затем сосна потеряла крону, но остался крученый ствол, отполированный ветрами, стоит он и поныне зацементированный в землю и серебрится в лучах солнца.
    …Ирина тяжело вздохнула: «Местные власти творят что хотят! Полный беспредел! Каждый маломальский чиновник чувствует себя в своём кожаном кресле местечковым князьком! И теперь вот и до детей-инвалидов добрались…»
     - Чего делать будешь? - участливо поинтересовалась Ирина.
Инга пожала плечами.
    - Говорят, калевальская типография, где муж работает, тоже закроется. Заказов, видишь ли, нет… Остается только одно: либо с голода сдохнуть, либо уезжать отсюда…
     -  А куда уезжать? Где нас ждут? - с сарказмом поинтересовалась Ирина.
     - Нас в Петрозаводск родственники зовут. У них там свой небольшой бизнес. По-крайней мере, хоть какие-то деньги… Да и работать не у чужих людей.
      - М-да… - протянула Ирина. - Скоро здесь вообще никого не останется… Санаторий продали, типография закроется со дня на день, промкомбинат и леспромхоз ликвидировали еще пять лет назад. Жилкомхоз и Калевальская электросеть обанкротились… Говорят, в нашем районе самая высокая безработица по Карелии.
     - Да наверняка! - Поддержала Инга. - Ты-то никуда уезжать не собираешься?
     Ирина пожала плечами.
     - Не знаю… Не думала пока… Дочери надо хотя бы девять классов закончить…
     - А дальше что? Ты подумай только: что дальше? Ей же здесь ничего не светит! Учится твоя дочь где дальше будет? А работать? Замуж за кого выйдет? Мужики-то спились все подчистую!
    Ирина тяжело вздохнула - она не знала, что ответить Инге. А та была абсолютно права.
     Ирина вернулась в дом, сняла мокрую одежду, повесила ее сушиться, а сама, как есть, нагишом, упала на кровать.
     - Ну что за жизнь такая?! - Рассуждала она вслух. - Мужа нет… Зарплата мизерная…  Перспектив никаких… А с дочерью что делать? Пропадет она здесь… И правда надо уезжать…
     В семь утра Ирина привела себя в порядок, позавтракала и отправилась на работу в детский садик. Это был один из немногочисленных садиков на весь город. Пять садиков закрыли, потому что они некогда принадлежали предприятиям, ныне обанкротившимся. Теперь три садика пустовали, окончательно разрушаясь, а два еще как-то существовали за счет городского бюджета.
   Несмотря на то, что население в Калевала убывало с каждым годом, оба сохранившихся садика работали даже летом. Поэтому Ирина об отпуске пока не помышляла. Вроде как заведующая обещала отпустить ее на пару недель в августе.

                                                                     Глава 2

     Марина, сидя за рабочим столом, просматривала отчет. В очередной раз размышляя, что руководить call-центром - задача, отнюдь не из легких. Тем более таким, мягко говоря, предоставляющим специфические услуги по телефону.
     Пять лет она занимала должность супервизора. Пять долгих лет… До этого Марина работала простым оператором и постигла все премудрости столь непростого щекотливого ремесла. Сколько же прошло с тех пор, как она переступила порог этого call-центра? Да почти что восемь лет…
     Марина тяжело вздохнула.
    - Вот опять ушли пять операторов… Что им не нравится? Неужели так сложно языками трепать по телефону?
     Ее заместитель и верная подруга Верочка, сидевшая за соседним столом, усмехнулась.
     - Марина, ты же прекрасно знаешь: не каждая женщина может произносить из смены в смену такие слова: «Ах, я - грязная шлюха… Трахни меня в зад!» Чего ты удивляешься, что девчонки уходят? Это нормальный рабочий процесс, за пять лет, которые ты занимаешь свое кожаное кресло, пора бы привыкнуть.
     - М-да… - протянула Марина. - Однако показатели по загрузке времени получились не плохие… Ладно, какие предложения?
     Верочка встала из-за стола, подошла к клетке, в которой сидела ее любимая лысая крыса Алиса.
     - Иди сюда, моя девочка… - произнесла она и взяла крысу на руки. Та тотчас приласкалась к хозяйке. - Вот возьми, Алиску, потискай. Сразу стресс пройдет, - нравоучительно произнесла Верочка и посадила свою питомицу прямо на плечо Марине.
     Крыса села, как будто так и надо. Она уже привыкла к подобному образу жизни, и он ее вполне устраивал.
     Марина посюсюкала с Алисой и снова вернулась к повседневным заботам.
    - А что касается предложений, - продолжила бойкая Верочка, - дам очередное объявление в журнал. Мол, требуются операторы на телефон до пятидесяти лет. Бла-бла-бла… И все такое. Не впервой.
     - Пока ты дашь объявление, да новенькие пройдут стажировку - много воды утечет. Каналы будут не загружены. Придется нам с тобой поработать. Какие Ники у нас свободны?
     Верочка открыла папку.
     - Сейчас скажу… Вот… Альбина, Ада, Стелла, Эльза, Сабрина.
     - Хорошо… Я поработаю под ником Эльза, - решила Марина. - Тряхну стариной.
     - Тряхни, тряхни… - задумчиво произнесла Верочка, прекрасно зная, как в последнее время Марина неохотно возвращалась к прежнему ремеслу. Знала Верочка и, каким образом, ее давняя подруга получила место супервизора: переспала с хозяином фирмы. - Или трахни…
     Марина вперилась на товарку холодным взором.
    - Да ладно тебе… - примирительно сказала та. - Просто игра слов. Разница всего в одну букву, а каков смысл!

    История Марины

     Город Кранные ткачи, ярославской области, даже в самом-то Ярославле считался несусветной глушью. И это несмотря на то, что через город проходила федеральная трасса. И каких-то десять лет назад здесь вовсю кипело ткацкое производство.
     Городишко, хоть и заплеванный, обшарпанный, в магазинах из продуктов - сплошные консервы, женщины - в самодельных ситцевых платьях, а мужики - в потрепанных штанах - считался промышленным центром ярославской области.
     Жизнь сего населенного пункта, как и многих с России, не отличалась завидным разнообразием. Утром взрослое население дружно спешило на фабрики, дети - в школу, а старики в зависимости от времени года - на огороды или местный рынок. В выходные дни молодежь бежала в местный кинотеатр с незамысловатым названием «Красный пролетарий».
     Огороды относились к разряду самозахвата. Это была попросту перекопанная под грядки земля на окраине города, где пенсионеры выращивали овощи, дабы победить продуктовый дефицит и помочь детям и внукам прокормиться.
     Если горожане жили в частных домах, а не кирпичных общежитиях, принадлежавших фабрикам, то им по местным меркам, можно сказать повезло. Мало того, что свой угол, так еще и земли кусок имелся на вполне законных основаниях.
     В одном из таких фабричных общежитий и росла Марина Бердникова. До семи лет она бегала в ситцевой юбке с ободранными коленками по двору в компании сверстников. Затем пошла в школу, которую еще почти сто лет назад построил некий ярославский купец и меценат. Этому же купцу и принадлежала большая часть ткацких фабрик в городе.
     С приходом советской власти произошла, как говорил Ленин, экспроприация экспроприаторов, то есть купца расстреляли, а имущество его досталось «народу». После чего еще лет сорок облагодетельствованный народ жил в бараках постройки конца девятнадцатого века, покуда строения окончательно не сгнили и не рухнули на своих обитателей.
     Затем в конце пятидесятых годов двадцатого века, уже после смерти Сталина, в Красных ткачах построили несколько новых общежитий. Семьям давали по комнате, так что ютились в ней по три-четыре человека одновременно.
      Марина никогда не жила в бараке, ее родителям повезло. Мать работала ткачихой на одной из фабрик, а отец - механиком. Мать постоянно перевыполняла план, отец брал дополнительные смены, словом, родители Марины, как говорилось в те времена: были ударниками труда. Короче говоря, работали за коммунистическую идею, «ударяли» что есть силы и зарабатывали копейки.
     Подружка Марины, Зина жила в бараке. Отец Зины пил водку по-черному, мать работала на фабрике и фактически одна тащила семью. Зина всегда завидовала Марине - у той хоть какой-то достаток в семье.
     Марина не любила ходить в гости к подружке. В длинном бараке даже днем царил полумрак, кишели тараканы и мыши. От полуразвалившихся разбитых общественных сортиров, а их в бараке всего было два на пятнадцать семей, исходил чудовищный смрад.
     Вечером барак наполнялся нецензурной бранью и криками. Драки были привычным времяпрепровождением. Практически всё мужики, населявшие бараки по вечерам пили, дрались, матерились, играли в домино или смотрели футбол по раздолбанному черно-белому телевизору.
     Женщины занимались стиркой, приготовлением щей из кислой капусты, бранили детей и своих непутевых мужей. Дети носились, орали, тоже дрались и… матерились. Несколько старух, еще помнивших царские времена, по слухам дворянских кровей, пытались сохранять достоинство среди этого всеобщего упадка нравов. Однако удавалось им это с трудом.
     Вечерами Марина и Зина часто убегали на окраину города. Вокруг полуразрушенной купеческой усадьбы сохранился старинный парк. Правда, он был запущенным и неухоженным. Однако девчушки любили в нём гулять и предаваться детским наивным мечтам.
     Зина хорошо училась. Она мечтала уехать в Москву, поступить в институт, найти работу в столице и забрать к себе двух младших сестренок. Марине же не хотелось покидать родной город. Она мечтала о непьющем трезвом муже, своём доме и детишках.
     Однако наивные школьные годы пробежали быстро. В стране в восьмидесятые годы Горбачев провозгласил перестройку, которая окончательно подкосила экономику и обрекла большую часть населения на нищету. И, если бы не свои огороды с выращенной на них картошкой и капустой, то жрать в Красных ткачах было бы нечего. Да и мыло, не говоря уж о шампуне, порой на несколько месяцев кряду пропадало из продажи. В конце концов, городские власти последовали всеобщему примеру и ввели специальные талоны на товары первой необходимости. Страна откатилась назад на много лет назад. Взрослое население вспоминало послевоенные продовольственные карточки…
     Однажды осенним ненастным вечером Виктор Бердников, отец Марины, возвращался после утомительной трудовой вахты домой. Путь его лежал, как обычно, мимо покосившихся бараков, перемежавшихся со старыми сараями, где горожане хранили всяческий хлам, картошку, бочки с квашенной капустой.
     Неожиданно он услышал женский крик.
     - Помогите! Караул!
     Виктор напрягся: кричала явно молоденькая девушка.
    - Пошел прочь урод!  - снова донеслись крики до слуха Виктора со стороны ближайшего сарая, затем - отчаянная возня.
     Мужчина не раздумывая, направился на крик о помощи.
     Мелкий дождь бил по лицу Виктора, сарай расплывался в сумрачной дымке. Он быстро достиг строения и заглянул за угол. Взору отца семейства открылась омерзительная картина: двое мужиков, явно в изрядном подпитии, прижали к полусгнившей влажной от дождя стене девушку.
     Один из ублюдков, его лысая голова блестела от мелких капель дождя, зажимал ей рот, второй - пытался раздеть.
     - Мужики! - окликнул их Виктор. - Кончай шалить! Девчонку отпустите!
     Мужики сначала нервно дернулись. Затем, окинув мутным взором одинокую фигуру защитника, облаченную в полинялый потерявший цвет брезентовый плащ, мерзко осклабились.
     - Шел бы ты домой папаша! - гаркнул лысый ублюдк и еще сильней навалился на растерзанную жертву, зажимая ей рот ладонью.
     Девушка попыталась освободиться из цепких «объятий» лысого, укусила насильника за руку, тот невольно вскрикнул от боли и ослабил хватку, - затем пнула его ногой. Однако лысый быстро отреагировал и со всего размаха ударил жертву кулаков в живот.
     Несчастная издала стон и начала оседать.
     Второй насильник, покачиваясь, начал неспешно приближаться к Виктору.
     - Тебе ж сказали, козел старый! Домой иди! Дело молодоё! Дай порезвиться! Из тюрьмы только откинулись!
     Виктор невольно попятился назад: перед ним стоял матерый уголовник. Внутри защитника все похолодело, но девушку было жаль - измучают до полусмерти.
      Виктор машинально выставил вперед правую руку, словно предвидя нападение.
     - Мне не нужны неприятности… - заверил он.
     - Тогда топай отсюдова! - гаркнул уголовник.
     Виктор снова попятился назад и заметил деревянную оглоблю, стоявшую подле стены. Он быстро схватил ее и ловким движением «выбросил» вперед. Оглобля аккурат угодила в челюсть уголовника. Тот издал невнятный звук и рухнул, как подкошенный.
     - Васька! - издал вопль лысый уголовник и, забыв о девушке, скорчившейся на влажной от дождя земле, ринулся на Виктора.
     Тот же решил снова пустить в ход оглоблю. Однако лысый уголовник оказался более ловким и сильным. Он увернулся от удара и, цепко схватившись за оглоблю руками, тотчас завладел ею.
     Виктор, уже безоружный, растерянно стоял перед нападавшим.
     - Сморчок старый! Я ж тебя на куски порежу! - взвизгнул лысый уголовник. В его руке предательски блеснуло лезвие выкидного ножа.
     …Клавдия стояла перед кухонным окном - из него просматривался посеревший от сумрака и дождя пустынный двор, освещенный скудным светом одинокого фонаря.
     - Господи, и куда же он запропастился? - переживала она о муже. - Уж как час назад должен был вернуться со смены домой…
     Марина в это время удобно расположилась в комнате на диванчике, издающем скрип при малейшем движении. Однако девушка, привычная к сему звуку, увлеченно читала роман Анны и Серж Голон «Анжелика», доставшейся ей по случаю в городской библиотеке.
     Клавдия вошла в комнату.
     - Пойду пройдусь, авось отца встречу… - озабоченно бросила она дочери.
     - Угу… - только и ответила Марина, уткнувшись носом в книгу. - зонтик не забудь…
     Клавдия накинула пальто, по настоянию дочери прихватила зонт.
     Минуло два часа кряду прежде чем промокшая до нитки женщина вернулась домой. С ее зонта и одежды струилась дождевая вода.
     Марина тем временем тоже не находила себе места.
     - Мамуль, ну что? - с надеждой в глоссе вопрошала она. - А папа-то где?
     Клавдия машинально прислонила сложенный зонт к обувнику. Тотчас образовалась небольшая водяная лужица на крашенном коричневой краской полу.
     - Не знаю… Сердце чует - случилось что-то… Никогда он на работе столько не задерживался…
     - Так может, в цеху что случилось? - предположила бойкая Марина. - Ты охране фабричной позвони.
     Клавдия встрепенулась.
     - И то верно!
     Он скинула влажный плащ, промокшие ботинки, сняла трубку телефона и набрала номер проходной.
     - Алло! Алло! Фабрика? Проходная?
     -  Проходная… Проходная… А ты кто? - вяло ответил мужской голос.
     - Клавдия Бердникова. Валерий, ты что ль?
     - Я… - раздалось с другого конца трубки. - Клава? Ты чего звонишь-то? Твой Виктор уж часа три как домой ушел…
     Внутри Клавдии все похолодело.
     - Как ушел?... Не может быть… Его до сих пор дома нет…
     - Небось, пиво с мужиками пьет… - предположил с горяча Валерий. - Хотя на Витьку это вовсе не похоже… Не любитель он…
     Марина внимательно вслушивалась в разговор матери. «Что-то случилось…» - ёкнуло у неё в груди.
     - Мама… Мама… - позвала Марина. - Надо к фабрике идти, отца разыскивать. А вдруг плохо ему стало, упал где-нибудь…
     Клавдия на миг застыла с телефонной трубкой в руке. Затем бросила ее со всего размаха на аппарат.
    - Господи милостивый! Матерь Божья заступница! - возопила она и бросилась к входной двери.
     Через некоторое время Клавдия и Марина уже под проливным дождем, все промокшие брели по направлению к фабрике. Их путь освещал скудный свет уличных фонарей.
     Наконец они достигли переулка со старыми еще довоенными постройками. Мать и дочь вглядывались с темноту, окутавшую постройки, в надежде увидеть прислонившегося или сидевшего на земле Виктора.
     Неожиданно они услышали стоны…
     Клавдия опрометью бросилась к сараю. Стоны усилились. Мать и последовавшая за ней дочь завернули за угол ветхого строения - на мокрой земле, пузырящейся от ударов дождя, лежал человек лицом вниз.
     - Виктор… - цепенея от ужаса позвала Клавдия.
     Ответом ей послужил лишь протяжный стон.
     Марина тотчас поняла: случилось непоправимое. Она бросилась по направлению к бараку, стоявшему неподалеку, в котором жила Зина. Девочка влетела в вонючее чрево строения, не помня себя от страха и потрясения. И лицом к лицу столкнулась с отцом Зинаиды, своей подруги. Мужчина в изрядной подпитии стоял посреди коридора, по которому на самокате гонял соседский мальчишка, и курил папиросу «Беломор».
     - Дядя Ваня… - протянула Марина.
     Тот пыхнул папироской.
     - Ну чё? Я… Зинка дома уроки учит… Поди к ней притащилась по такому ливню. Хороший хозяин сегодня собаку на улицу не выгонит…
     - Дядя Ваня… - снова протянула Маринка. - Папа… Он там за сараями лежит на земле…
     Отец Зинаиды замер. Изо рта его прыснул папиросный дымок.
     - Чё? Напился что ли в стельку? - удивился Иван. - Не похоже на Витьку…
     - Плохо ему… - только и смогла выговорить Марина. - Помогите…
     Иван быстро затушил папироску о подошву ботинка, и, казалось, с ходу протрезвел.
     - Сейчас мужиков кликну, отца твоего до дому дотащим, не боись… Жене скажу, чтобы скорую вызвала на всякий случай…
     Мужики, тотчас оставив забивать козла в домино, отозвались на зов Ивана. Отец Зинаиды на всякий случай прихватил старенький фонарик на батарейках. Мужики быстро оделись и ринулись к сараю. Иван посветил фонариком - перед ними разверзлась страшная картина - Клавдия сидела на мокрой земле в обнимку с окровавленным Виктором и… напевала колыбельную.
    Мужики сначала растерялись, затем испугались - Клавдия вела себя, как помешанная, - пары дешевого портвейна быстро улетучились из их голов. Окончательно протрезвевший Иван скомандовал:
     - Маринка, подымай мать! Вы, мужики, хватайте Витьку. И айда ко мне на хату! Там разберемся!
     Скорая помощь прибывшая по вызову через полчаса констатировала смерть Виктора Бердникова, сильнейшее потрясение и нервный срыв его жены Клавдии. Марина же впала в прострацию и  попросту не понимала, что отца больше нет - его убил лысый уголовник.
     Мать после смерти мужа была на гране помешательства, никого не узнавала. Марина тогда училась в десятом классе. Денег катастрофически не хватало - матери на ткацкой фабрике сначала месяцами не платили, а затем и вовсе уволили с работы. Местные власти оформили ей крошечную пенсию.
    Марина устроилась посудомойкой в одну из местных забегаловок. Руки от постоянного мытья посуды загрубели и потрескались.
     Наконец, забегаловку-тошниловку купил один из местных авторитетов, некто Матвей.      Имя этого человека стало быстро известно в небольшом городке. Бывший военный, прошедший через горнило афганской войны, действовал жестоко и молниеносно. Вскоре      Матвей подмял под себя почти что весь город.
     Марину случайно приметил сподручный Матвея, некто Семен. Мужчина уже в летах, но падкий на молоденьких девочек.
   Он быстро дал указание управляющему бывшей тошниловки, а ныне вполне презентабельного питейного заведения под названием «Путник», чтобы Марину перевели в официантки.
     Вскоре управляющий ввел для официанток специальную форму: коротенькие юбочки, едва прикрывающие ягодицы, беленькие блузочки на голое тело без лифчика…
     Семену нравилась юная официантка и он не торопил события - приручал неопытную девчонку знаками внимания. То чаевые даст щедрые, то колечко на пальчик наденет, то за слегка за попку ущипнет.
     Управляющий «Путника» понимал: Марина - будущая фаворитка Семена и всячески благоволил к девушке. Заработки у неё были хорошие, хоть и полгорода подыхало с голоду. Однако в «Путнике» всегда толпились завсегдатели: местные бандюганы, продажные милиционеры, чиновники всех мастей, обтяпывающие свои делишки с криминалом и, конечно, «ночные бабочки» - проститутки.
     Вот последних было, хоть отбавляй. Отбор на конкурсной основе. Всем хотелось жрать. Девчонки шестнадцати-восемнадцати лет за счет своего ремесла кормили семьи: безработных родителей, младших братьев и сестер.
     К Марине в «Путник» пришла бывшая одноклассница Лера. Родители девушки потеряли работу. На крошечное пособие выжить не представлялось возможным. Отец Леры запил, тащил из дома все, что под руку попадется. Продавал все на местном блошином рынке. Мать и младшая сестренка голодали. Лера прекрасно училась. Мечтала уехать в Москву и поступить в институт. Но, увы, мечтам сбыться не суждено.
     Лера начала работать в «Путнике» обслуживать клиентов. В Леру еще с первого класса был влюблен одноклассник Стас. Когда он узнал о промысле Леры, то покончил с собой, оставив предсмертную записку. Мать Стаса прокляла Леру. Девушка не выдержала морального напряжения и в состоянии алкогольного опьянения утонула в ванной.
    Смерть Стаса, а затем и Леры ни чем не нарушил уже привычного чудовищного ритма городка. Мужики как обычно напивались до безумия, женщины думали, как прокормить детей и чем заплатить за квартиру, а молодые девчонки подрабатывали проституцией. Юноши активно вступали в разношерстные группировки… А потом трахали своих же бывших одноклассниц в «Путнике».
     Марине, можно сказать, посчастливилось. У неё на руках была только полоумная мать. И то тихая. Бедная женщина сидела целыми днями подле окна и ждала возвращения мужа с работы, отказываясь воспалённым разумом верить в его трагическую смерть.
     Марина переспала с Семеном. После этого он сделал ее помощницей управляющего. И юная особа, едва которой исполнилось семнадцать лет, начала заправлять в «Путнике». Новоявленная начальница курировала официанток, провинившихся увольняла, набирала новых работников. Также занималась сбором дани с проституток, промышлявших в заведении и рядом с ним, подбирая подвыпивших посетителей. Фактически выполняла функции новоявленной «мамочки».
     Всю дань она исправно приносила управляющему. Тот отстегивал Марине оговоренный заранее процент. Так, что помимо «официальной» зарплаты у юной прелестницы был хороший приработок.
     Семен обо всем этом знал, и всячески поощрял «профессиональную» деятельность любовницы. Марина быстро освоилась и чувствовала себя уверенно рядом с сорокалетним любовником.
     Вскоре умерла ее мать. Марина почти под утро вернулась из «Путника». Мать тихо сидела у окна, уставившись в одну точку.
    Девушку удивило, что мать, как обычно не бросилась к двери, думая, что вернулся отец.
     После смерти матери на девушку посыпались неприятности. Ярославская бандитская группировка решила подмять под себя Красный ткач. Матвей и Семен были предательски расстреляны из автомата своим же подельником, которого перекупили ярославцы.
     Все, кто был как-то связан с Матвеем, бежали из города. Марине ничего не оставалось делать, как последовать их примеру, потому как искать защиту было не у кого. Местная милиция не вмешивалась в бандитские разборки, ожидая, какая из группировок возьмет верх, той она и продастся с потрохами.
     Но уехать Марина не успела. Ее привезли к новому боссу по кличке Барон. Было в нем что-то аристократическое. Красивый темноволосый мужчина лет тридцати пяти с холодными, как сталь глазами. Он любил рассказывать, что предки его были обрусевшими немцами. Мол, еще при Петре Первом из Германии в Россию перебрались.
Барон оценивающе взглянул на Марину. Одобрил выбор убиенного Семена. Предложил два варианта: либо Марина работает на его группировку в качестве проститутки, хоть в том же «Путнике», либо он ее пустит по кругу и полумертвую выбросит на помойку за городом.
     У Марины не было выбора. Пришлось соглашаться на первый вариант.
    Она обслуживала клиентов в «Путнике» почти что год. Доставалось ей больше товарок. Потому как любой зашедший в заведение мент или бандит хотел испробовать бывшую любовницу Семёна.
     Однажды Марина хотела покончить с собой и перерезать вены. Но «мамочка», которая блюла девочек, во время спохватилась.
     Марину откачали в местной заплеванной и заблеванной больничке, переполненной тараканами и смрадом мочи и фекалий. Как только она оклемалась: выкрала кошелек у дежурного в ночную смену врача, прихватила одежду одной из медсестер и бежала из города.
     Так она оказалась на трассе Москва-Ярославль: едва стоявшая на ногах после потери крови, полуголодная, без паспорта с небольшой суммой денег в кармане.
     Неожиданно после нее притормозила машина. Из нее высунулся живописный кавказец.
     - Сколько бэрешь за услуги, дэвушка? - поинтересовался он с характерным акцентом.
     Марина встрепенулась, вышла из оцепенения.
     - До Москвы подвезешь? Там расплачусь, как хочешь…
     Кавказец окинул «ночную бабочку» плотоядным взором.
     - Идет. Только дашь натурой в счет аванса. Я как раз до Москвы еду… Там еще раз для вэрного счета.
     Марина повиновалась, выбора у нее не было. Она села в машину на первое сидение подле водителя. Тот сразу же ухватил ее за ляжку.
     - Худая… Мало каши ела…
     - Каши, как в вдосталь… В больничке только ей и кормили.
     - Ты может вэнэрическая? - отшатнулся кавказец.
     - Нет. Я - психическая. Вены резала, покончить с собой хотела.
     Кавказец усмехнулся.
     - Чэго, любовник бросил?
     Марина неожиданно сникла… Воспоминания нахлынули предательской волной.
    - Убили любовника, на местных разборках… Родители умерли… Заступиться не  кому… Ты меня не убьешь?
     Кавказец ошалело вперился в девицу.
    - Ты что рэхнулась? Я - нормальный мужик! У мэня пара палаток в Москве. Я овощами и фруктами торгую. Вон полный багажник вэзу! Подэшевке закупил в Ярославле.
     Марина утерла слезы тыльной стороной правой руки.
     - Раздеваться? - едва слышно спросила она. - Я много чего умею… Меня, кстати, Мариной зовут…
     Кавказец на мгновение смутился.
     - Алик… Раздэвайся! Или нэт! Я тебя сам раздэну… Только сидэние для удобства откину.
     Марина обнаженная лежала на откинутом сидении в машине. Подле нее после бурного      екса распластался Алик. Девушка, опасаясь, что ее исчезновение заметят в больнице и это доведут до сведения «мамочки», обеспокоилась длительностью вынужденной остановки.
     - Вставай… - тронула она за плечо Алика. - Светает уже… Пора в дорогу.
     Алик смачно потянулся и зевнул. Затем резко сел, собрал с сидения разбросанные вещи и начал одеваться.
     - Да… Надо ехать… А то товар нэсвэшим будэт… - подтвердил Алик. - Ты тоже одэвайся… - бросил он Марине, ощупав ее тело взором.
     Марина повиновалась. Алик сложил сидения, подготовившись к предстоящей поездке.
     - У тэбя есть кто в Москве? - спросил он, вдавив по газам.
     - Только ты… - нашлась что ответить Марина.
     Алик усмехнулся.
     - Ладно, комнатку тэбе сниму. Будэшь на меня работать за жилье и защиту. На еду дэнег дам, нэ обижу.
     У Марины от волнения перехватило дыхание.
     - Спасибо тебе, Алик. Век не забуду твою доброту…
     Алик усмехнулся.
     - Нэ забудэшь, это точно… Покуда я тэбе нужэн. Всэ вы бабы такие…
     Марина смолчала, не возразив ни слова.
     Какое-то время ехали молча. Алик включил автомагнитолу. Салон наполнило тихое мелодичное бренчание.
     - Расскажи мнэ о своей жизни… - неожиданно попросил Алик. - Должэн я знать: кого на дорогэ подобрал?!
     Марина горько усмехнулась.
     - Что ж хочешь душераздирающих подробностей?!.. Ладно слушай…
     И все, как на духу рассказала своему новому знакомому. О том, как четыре года назад в Красных ткачах под предлогом перестройки и реконструкции производства стали сокращать рабочие места. О том, как город наполнили безработные, получавшие мизерное пособие, которого даже на хлеб не хватало. Но фабрика, на которой работали родители еще держалась. Рассказала о том, как город захлестнула волна преступности. Воровство, грабеж, насилие, убийства стали повседневным атрибутом города. Жизнь покатилась под откос…
     То, что раньше казалось обыденным и таким простым и незначительным, к примеру, выезд семьей за город на речку, или совместное посещение кафешки, прогулки в парке, поедание мороженого наперегонки с отцом… - стало казаться бесценным и нескончаемо дорогим.
    Рассказала о том, как мать и отец любили друг друга, и она выросла в счастливой семье. Увы, до определённого момента, пока пьяные отморозки не убили отца. Алик узнал, как мать Марины от горя помутилась рассудком…
     - Вот это любовь! - не удержавшись, воскликнул он. - Прямо, как в кино!
     - Кино еще впереди… - мрачно заметила Марина и продолжила свой рассказ…
     …Марина умолкла. Алик напряженно крутил «баранку».
     - А еще говорят, что мы, мол, кавказцы - жэстокие! Да ни хрэна! - в сердцах произнес он. - Паспорт тэбе выправлю, нэ бэспокойся. Только учти: долг платэжом красэн! Кажэтся, так у русских говорят?!
   Алик выполнил обещание: снял Марине крошечную комнатку в коммунальной квартире, где проживало десять семей. Паспорт через какое-то время тоже выправил. Марина была счастлива, или, по крайней мере, ее так казалось. Она работала в палатке, торговала овощами и фруктами, с раннего утра до позднего вечера. После закрытия в 21.00, приезжал Алик снимал выручку. По первости Марина работала честно. Но потом начала потихоньку жульничать, обвешивать покупателей. Обвеса на 50 грамм покупателю заметить трудно, зато продавщице в конце дня набегала дополнительная «выручка», которую она клала себе в карман. Так Марине удалось скопить немного денег. И она начала помышлять о том, чтобы уйти от Алика. Но время и обстоятельства решили все за нее…
    Как обычно Марина пересчитала выручку, приготовив ее для Алика. Прибыль, полученную с обвеса покупателя, аккуратно припрятала в потайной кармашек в сумочке. Достала из той же сумки пудреницу, припудрилась, подкрасила губы помадой. У Алика вошла в привычку: после пересчета выручки, он брал Марину прямо в палатке.
     Сначала девушку переполняла брезгливость, но затем она свыклась со своей долей - все же лучше одного Алика обслуживать, чем нескончаемый поток бандитов и ментов в Красном ткаче. А с появлением заначки Марина все чаще подумывала уйти от Алика. Хотя не торопилась это сделать: везде одно и тоже… куда пойдешь? В другую палатку?
     Неожиданно дверь в палатку распахнулась. На пороге появился жирный мужик непонятной национальности. Он с трудом пролез в палатку, втискивая в узкую дверь свой огромный живот.
     Невольно МаринМарина вжалась в стену, предвидя опасность.
     - Ты Марина? - спросил жирдяй.
     Девушка испуганно кивнула.
     - Это что выручка? - жирдяй кивнул на деньги, лежавшие на прилавке.
     - Да… - пролепетала Марина. - Забирайте все, только меня не трогайте… - взмолилась она.
     - Дура! - взревел жирдяй. - Я - твой новый хозяин. Теперь на меня работать будешь! Алик мне палатку продал и тебя вместе с ней! Поняла?!
     Марина растерянно сморгнула.
     - Как продал? И меня тоже? Но я же не вещь… - попыталась возразить она.
    - Ты - вещь. Ты - продавщица и шлюха. - Уточнил жирдяй, напирая своим брюхом на девушку. - А будешь орать и меня не уважать, я тебя на куски порежу. - Довольно убедительно пообещал он. У меня все менты куплены!
     Марина ощутила, что к горлу подкатывает тошнота. Руки жирдяя прикоснулись к ее груди…
     - Ух ты, мягонькая какая… - жирдяй прижал своим пузом Марину к стене, так что она не могла ни вдохнуть не выдохнуть и начал стягивать с нее юбку, а затем и трусы. Его жирные пальцы проникли между ног Марины… И он учащенно задышал. Марину трясло от страха и отвращения. Она ощутила зловонное дыхание жирдяя на своем лице. Пальцы жирдяя, словно мерзкие змеи, копошились в ее влагалище…
     - Я люблю сначала потрогать… - комментировал он перепуганной насмерть девушке. - И как только ты станешь влажной, я поспещу сделать свое дело…
     Неожиданно взор обезумевшей от отвращения Марины упал на весовые гири, стоявшие подле весов на прилавке. Она, решив подыграть насильнику, застонала от «удовольствия».
     - Шлюха, шлюха… Я знал, что тебе понравится… Ты еще члена моего не видела, он тебя приведет в восторг… Он похож на взбесившегося удава…
     Жирдяй увлеченно лапал Марину, та же, решив положить конец этому кошмару, без труда дотянулась до прилавка, ибо палатка была небольшой, схватила самую большую весовую и ударила ею со всей силы жирдяю в висок.
     Тот как-то неожиданно замер. «Змеи» перестали копошиться между ног девушки… Глаза насильника затянулись поволокой, из его горла низверглось нечто приглушенного зловонного рыка, и он начал медленно оседать прямо у ног жертвы.
     Какое-то время Марина стояла вся растерзанная не в силах пошевелиться. Наконец, она пришла в себя, натянула трусики и юбку, поправила лифчик…
     Жирдяй распластался, заполнив своей тушей большую часть пола. Марина взяла дневную выручку с прилавка, убрала в сумочку и, перебравшись, через насильника, отворила дверь.
     Ощутив прилив свежего майского воздуха, девушка глубоко вздохнула.
     -  Вот, значит, как… Алик меня продал вместе с палаткой… Я - вещь и я - шлюха…
     Марина вышла на улицу, машинально затворила за собой дверь и заперла ее на ключ.      Она не знала: жив ли жирдяй, или она его убила. В любом случае девушке надо было немедленно скрыться.
     - Дочка… - услышала Марина старческий дрожащий голос и невольно обернулась.
     Перед ней стояла сгорбленная старушка со старой холщевой сумкой в руках. Марина знала, что нищие старики часто кормятся у здешней помойки, куда выбрасывают испортившиеся овощи и фрукты. Однако старики подбирают их, отваривают и едят.
     - Дочка… - снова простонала старушка. - Тебе комната не нужна?
     Марина замерла на месте.
     - Комната? - удивленно переспросила она.
     - Недорого сдам… Я с дочерью живу в двухкомнатной хрущевке. Дочь - инвалид детства, практически не ходит. Пенсия маленькая, живем впроголодь…
     Марина мысленно поблагодарила Господа. «Лучше и жилье поменять… Так меня точно не найдут…» - решила она.
     - Нужна, - твердо ответила Марина. - Ты мне, бабушка, адрес скажи, я вещи должна собрать…
     Старушка назвала адрес.
     - Через два часа приеду, - заверила Марина. - Вот возьми… - девушка открыла кошелек и протянула старушке банкноту.
     Марина перебралась к старушке. Вскоре она поняла, что беременна от Алика. Сделала аборт.
     После этого чувство брезгливости долго не покидало Марину. Кавказцев она просто ненавидела. Марина устроилась в маленький магазинчик… Сколько же было этих магазинчиков? Марина и сама уже толком не помнила… …
     Через три года умерла старушка, у которой Марина снимала комнату. Родственников у нее кроме больной дочери не было. Марина, дав взятку нужным людям в паспортном столе, прописалась в квартиру на правах полноправной хозяйки. Больную дочь Марина оформила в дом инвалидов.
     В конце девяностых она уже работала ведущим менеджером. Хозяин торговой компании обожал Марину. Однако роман Марины закончился печально. Она забеременела, любовник настаивал на аборте. А потом и его жена все узнала…
     Марине досталось сполна. Пришлось начинать все с начала - снова искать работу.
     Однако от ребенка пришлось избавиться. Это был второй и, как решила Марина, последний ее аборт. Впредь она будет умнее: не станет доверяться чувствам. Только голый расчет.
     Вскоре после этого Марина попала в новый call-центр. В начале двухтысячных годов секс по телефону уже не был новинкой для россиян и пользовался огромной популярностью среди определенного контингента мужчин и… даже женщин, лесбиянок.
Работала простым оператором. Работала хорошо, с фантазией под ником Эльза. Мысленно после виртуального секса она часто убивала своих «клиентов». Особых извращенцев, как она считала. Так она излечилась от депрессии и смогла жить дальше. Через пару лет сошлась с владельцем фирмы, а еще через некоторое время стала супервизором с персональным окладом. Хозяин был человеком не жадным, Марине платил хорошо и за работу и за любовь.
     …Раздался звонок. Марина подняла трубку телефона.
     - Привет, меня зовут Эльза… - произнесла она томным голосом. - А тебя как зовут?
     - Андрей…
     - А сколько тебе лет, Андрей? - продолжила Эльза разговор.
     - Двадцать восемь…
     - О! Это мой любимый возраст! А мне двадцать пять лет… Ты хочешь поговорить о погоде, природе или сексе?
     - Конечно, сексе… - мужчина уже сгорал от нетерпения, мечтая реализовать свои фантазии. Но многоопытная Марина не торопилась переходить к ним. Она отлично знала: чем больше она говорит, тем больше времени идет и тем больше заплатит клиент. А, если денег у него немного, то разговор прервётся на описании внешности Эльзы. И ей не придется выслушивать сексуальные бредни клиента.
     - А тебе интересно как я выгляжу? - тянула время Эльза.
     - Да…
     - Тогда слушай… - с придыханием в трубку продолжила она. - Я - высока стройная брюнетка, у меня темные волосы, которые волнами ниспадают на плечи… У меня длинные ноги, упругая попка, пышная грудь. А мои соски, словно две спелые вишенки. Хочешь прикоснуться к ним язычком?
     - О-о-о… Да-а-а… - раздалось на противоположном конце трубки.
     - А тебе интересно: какое белье на мне одето? - Эльза продолжала выкачивать денежки из клиента.
     - Да…
     - На мне красные кружевнее трусики… Красный лифчик, поддерживает мою упругую пышную грудь… Я снимаю его… Теперь ты можешь коснуться язычком моих сосков… Ты ощущаешь их?
     - О-о-о… Да-а-а… - раздалось на противоположном конце трубки. Затем разговор прервался - послышались четкие равномерные гудки.
     - Вот и все… Соски облизал и спекся. - Констатировала Эльза.
     Это был так называемый «легкий» клиент. Мужчина без особых, как говорится, сексуальных фантазий. Часто разговор с таким клиентами затягивался и тогда Марина продолжала:
     - А как ты выглядишь? Опиши себя?
     Клиент начинал фантазировать. Разумеется, он был высокий, стройный мачо.
     Марина подыгрывала:
     - Наверняка у тебя спортивная фигура. Накаченные мышцы живота… Поджарый живот. О, как приятно до него прикоснуться! Ноги у тебя сильные, стройные с ярко выраженными упругими икрами. Я люблю таких мужчин, как ты… Возьми меня… Как ты хочешь это сделать?
     И тут клиента буквально прорывало. Только до этого сладострастного момента доходил далеко не каждый оппонент - не хватало денег. Минута виртуального удовольствия стоила не дешево.
      …Раздался следующий звонок.
     - Привет, меня зовут Эльза. А тебя как зовут?
     - Тебя зовут грязная вонючая шлюха! - визжал оппонент.
     Эльза тяжело вздохнула: ну сейчас начнётся. Очередной озлобленный придурок…
     - Да я - шлюха. А ты любишь таких развратных женщин, как я?
     - Ненавижу! Все бабы - шлюхи! Снимай трусы! - продолжал он.
     - Уже снимаю, дорогой. И развожу ноги…
     - Ага!!! - вопил придурок. - Ори сучка! Я раздеру тебя на части!
     Эльза по желанию клиента кричала, охала, ахала, имитировала оргазм, как могла. Раньше, когда она только начинала работать, всегда думала: слава богу, этот моральный урод позвонил в секс по телефону и выплеснул свой негатив и ненависть. А, если бы он поймал какую-нибудь женщину в темном подъезде? Не трудно догадаться, чем бы все это закончилось.
     Словом, Эльза-Марина считала, что занимается полезным делом, ибо по телефону, в виртуальном мире, мужчины воплощают свои самые безумные желания, разряжаются, и возвращаются в реальную жизнь нормальными людьми. Здесь в виртуале они могут всё: иметь огромный пенис (фантазии тех мужчин, у кого он слишком мал), потребовать госпожу для унижения собственного достоинства, заняться садо-мазой, изнасиловать девушку и даже девственницу. Отыметь грязную шлюху в самых невообразимых позах, заняться любовью с дочерью или собственной мамой, принять участие в групповухе (эти фантазии Эльза особенно не любила - приходилось применять свое незаурядное актерское мастерство и изображать сразу несколько человек), отомстить неверной жене и еще черт знает чем. В общем, Эльза считала, что секс по телефону - это своего рода психологическая помощь для мужчин определенного сорта и профилактика преступлений, совершённых на сексуальной почве.
     Когда Эльза покидала call-центр и становилась просто Мариной, то не сомневалась: большинство мужчин все же предпочитают традиционные отношения с женщиной и не пользуются услугами виртуального секса. И, слава богу, нормальные мужики еще не перевелись!
                                                                            © О.Крючкова 

                                                      Продолжение следует