Патриотизм три раза в день вместо еды

             Орехово-Зуевский епископ предлагает бороться со СПИДом с помощью целомудрия, веры и патриотизма вместо того, чтобы бесплатно раздавать презервативы. Рецепт отличный. Патриотизм нынче вообще лекарство от всех болезней и средство для решения всех проблем. Будь патриотом, не кашляй.
            Ну, и как лечиться от СПИД патриотизом станем? В каких дозах его принимать? Три раза в день во время или после еды? А может лучше вместо еды? Вместо еды патриотизм особенно хорош - скоро мы в этом убедимся. Когда станем святым духом питаться и гимнами заглушать аппетит. Операция в Сирии каждый день обходится нам в несколько миллионов долларов. Будем воевать год - потратим не меньше миллиарда. Вроде бы и не так страшно. Но эта сумма по нынешнему курсу аккурат в три раза превышает затраты бюджета на борьбу со СПИДом и помощь ВИЧ-инфицированным. Это не с потолка взятые цифры - это прямо на заседании правительства говорят. И докладывают, между прочим, что денег не хватает и что помощь получает только треть нуждающихся в ней.
          Вы понимаете? Наши расходы на патриотическую бомбежку Сирии в три раза превышает затраты на СПИД, при том, что помощь получает только каждый третий больной. Больным СПИДом нужно ровно столько денег, сколько мы каждый день в буквальном смысле взрываем и пускаем по ветру. Вот эти деньги почему-то нашлись быстро и легко, а деньги на помощь тяжело больным людям не находятся годами. Зато в изобилии расфасован патриотизм. Хотите в каплях, хотите в таблетках, хотите в телевизоре. Заболел, не приведи господь - врубай телек и зырь с утра до ночи лечебный патриотизм. А еще молись, постись и будь преисполнен целомудрия. Знаете, даже не хочется задавать какие-то банальные вопросы. Но все-таки. Хорошо, пускай, целомудрие. Никто же к разврату не призывает.
           Целомудрие - качество прекрасное. Но отчего нас все время ставят перед странным выбором? Или целомудрие или профилактика? Или лечение или молитва? Почему человека нельзя одновременно лечить и спасать и при этом разговаривать с ним о Боге и нравственности? Почему нельзя раздавать эти бесплатные презервативы и при этом говорить с людьми, что половой беспорядок и прочие вредные привычки не укрепят здоровья? Здесь нет никакого противопоставления и одно не исключает другого. Но я понимаю, откуда берется альтернатива.
           У государства нет ни денег, ни желания развивать медицину и просвещение. Оно не будет тратиться на разработку отечественных лекарств и вакцин, и не станет закупать еще более дорогие импортные. Государству это не интересно! А вот болтовня - это сколько угодно. И главное недорого. Патриотизм и целомудрие можно выпускать круглосуточно в промышленных масштабах. И в конце концов, всегда можно сказать, что те, кто умерли от СПИДа были грешниками, безбожниками и конечно не были патриотами. А раз так, то может и не жалко нам их?

                                         Велика Россия, а полететь некуда

          Мне кажется, что я никогда в жизни не побываю во Владивостоке. По крайней мере, за свой счет. Разве что в гости позовут и дорогу оплатят. А так - вряд ли. И далеко и дорого. А теперь такое путешествие становится вообще роскошью. Этого и следовало ожидать. Когда крупнейший авиаперевозчик фактически прекращает существование, пассажиров же не становится меньше. Меньше становится самолетов, и цены поднимаются на порядок. Сегодня, говорят, полет от Сахалина до Москвы - 180 тысяч. Из Приморья - 100 тыщ. У людей должно быть такое дело в Москве, что прямо кровь из носу, чтобы полететь. А у жителя Москвы таких дел на Сахалине и в Приморье, скорее всего, нету вовсе. Я думаю, что одна из главнейших проблем нашей страны в ее размерах. Мы не знаем, что делать с такой огромной территорией, не понимаем, как ею управлять, как ее осваивать. Какая может быть коммуникация и мобильность населения, если простой переезд из одной точки в другую обойдется вам в несколько месячных зарплат? Какое развитие может быть, если число авиакомпаний не увеличивается, а сокращается и кроме, наверное, «Аэрофлота», никакая другая фирма не может быть уверена в своем будущем.
          У нас все это уже было: гигантские транспаранты «Летайте самолетами „Аэрофлота“ - как будто у людей был выбор, чем летать. Но сейчас выбор еще какой-никакой есть. Можно летать даже за границу. Но получается, что дешевле долететь до Парижа или даже до Америки, чем до другого города в собственной стране. Страна, которая не связана транспортной сетью, фактически не является единой страной. А что у нас? Чтобы попасть в соседний город, человеку иной раз надо лететь сперва в столицу, а потом из столицы туда, куда ему надо, делая крюк в тысячи километров. В большинстве городов нет нормального аэропорта. Да и железная дорога есть не везде. Вспомните, как начали массово отменять электрички! И если бы не личное распоряжение Путина, электрички отменили бы. И люди не то что до Москвы - до областного центра доехать не смогли бы! Нет даже нормальных автодорог. Как такое возможно, что с наступлением зимы или в распутицу самое необходимое куда-то приходится доставлять вертолетами и огромные пространства суши словно отделены океаном от остальной страны, которую там называют большой землей?
           Нас призывают отдыхать в России, путешествовать по стране. Да кто же против! Но вот мы проехали с пробегом „Эха“ по далеко не самой отсталой части России - и на сотни километров между городами нет никакой нормальной инфраструктуры, нет связи, нет шансов дождаться помощи, если, не дай бог, что случится. В таких условиях Россия - только номинально является одной страной, а по факту давно же разбита на части, которые автономно существуют, но при этом непрерывно получают ценные указания из центра, где даже не понимают, какие у регионов реальные потребности. Вот и получается, что единственное, что связывает нас всех вместе прочно - телевизор. Но это уже другая история.
 

                                                                    Сам погиб

         Когда у нас начинают появляться сомнения в том, что нам говорят правду и что вообще дело не чисто? Вот погиб в Сирии контрактник Вадим Костенко. Уже точно известно, что погиб. Это армия, где все должно быть под контролем, где четкие границы ответственности и субординации, где каждый солдат должен быть известно где, и заниматься известно чем - тем более в военной обстановке. Поэтому военные не могут не знать о гибели солдата и об обстоятельствах этой гибели. Расследование не могло занять слишком много времени. И как только оно было проведено, военные были обязаны проинформировать не только родных, но и общественность. Потому что гибель российского солдата в Сирии - это общественно значимая информация. Мы узнаем о ней спустя то ли три, то ли четыре дня. И получаем сразу несколько версий.
          Говорят и про гибель по неосторожности и про то, что он просто погиб, то есть как будто в бою. Минобороны, наконец, сообщает о самоубийстве из-за несчастной любви. В тот момент, когда в соцсетях уже пошел гулять слух, что погиб не один Костенко, а 9 наших солдат! Вот чего в этой ситуации совершенно не хотелось бы - это спекуляций типа «вон пошли первые жертвы путинской авантюры». Во-первых, это армия. В армии солдаты гибнут и на учениях и в быту - и совершенно необязательно в результате неуставных отношений. Просто там, где есть оружие и сложная техника, существует риск получить увечья и даже погибнуть. И солдат, погибший в результате самоубийства или по неосторожности в Сирии, точно также мог погибнуть на территории России в своей воинской части, и путинская авантюра была бы тут совершенно не причем. Но чтобы никаких спекуляций не было, Минобороны всего лишь навсего должно быстро и четко обо всем информировать. Несчастный случай - значит, несчастный случай. Самоубийство - скажите прямо. Да даже если солдат погибнет непосредственно в бою - это тоже не должно быть секретом. Потому что мы открыто послали свои войска в другую страну. Послали не на парад, а на войну. А на войне убивают. Войны без потерь быть не может. И если солдат погибает, выполняя приказ - ничего секретного, стыдного и позорного в этом нет.
          Но у нас принято в таких случаях изворачиваться, обманывать. Наверное, чиновники и военные думают, что признав потери, они бросят тень на непогрешимую политику государства. Наверное, хотят, чтобы народ, сидя у телевизора продолжал смотреть бомбежки в Сирии как художественный фильм, где вместо крови льют клюквенный сок. Но коль скоро это все-таки война, и потери на войне неизбежны, и утаить их все равно не получится, то надо научиться говорить о них четко и быстро, и придумывать на всякий случай какие-то другие приемы, кроме того, что «мы не в курсе», «он сам напоролся на гранату» или «военнослужащего с таким именем в списках нет».