* * *
К закату - день = к рассвету - чувства...
Чем ближе ночь, тем всё сильней
любви как высшего искусства
хочу с кудесницей моей.
Узоры ласк на теле сладком
от нежных губ и жадных рук
переплелись неоднократно,
рождая предвкушение мук,
волшебных мук слияния плоти
и воспарения к небесам -
где Дух един, и мир бесплотен,
и светит солнце - только нам...
Обет любви
Изящна поступь длинных смуглых ног, стук каблучков волнующе-нахален... Я, к сожалению, дал себе зарок - не посещать чужих семейных спален. Что вы "чужая" - вижу по кольцу, по взгляду карих глаз, слегка раскосых, по вашему усталому лицу, где время первые штрихи свои наносит. Чуть задержав дыхание, вслед иду и понимаю обреченность тела... Оно уже кричит - "Я вас люблю!" Ну, как сие ему не надоело!? Придется мне нарушить свой обет, я прибавляю шаг, вас догоняя. Вы улыбаетесь, киваете в ответ, и вы уже моя, а не "чужая".
Мужские сны
Сквозь сон крадусь. От ревности дрожу, боюсь тебя застать в постели с кем-то, и, наконец-то, в комнату вхожу, весь в ожидании жуткого момента. Ты, разметавшись на кровати, спишь, дыхание перевел я облегченно... Но как-то неудобно ты лежишь, и ножка чуть дрожит в чулочке черном. Я огляделся - никого вокруг, лишь штору на окне колышет ветер. Седьмой этаж. Не мог же этот друг такого факта просто не заметить? И тут я понимаю - это сон, где всё возможно...Он летел как птица, сияя парой глаженных кальсон, и я не мог от смеха разозлиться. Чуть слышный шорох. Нежный поцелуй. Лукаво мне в подмышку тихо дышишь - "Любимый мой, не надо, не ревнуй... Я лишь во сне такой бываю...Слышишь?"
Игры мягких форм
В твоих руках я - мягкий пластилин,
ты лепишь из него свои игрушки:
раба сменяет властный господин
и прочие забавные зверушки.
Когда одна из них поднадоест,
безжалостной рукой сминаешь формы,
и строишь из фантазий новый крест,
где я повисну замыслу покорный.
Но помни - если пластилин не мять,
он высохнет и превратится в камень.
Как будешь ты тогда со мной играть?
Смеешься ты - "Мы свежего добавим..."
Битвы любви
Мой путь к тебе напоминал сражение - - в прихожей смятый коврик, и сапог стоял на шпильке, словно в раздражении, что дальше он пройти с тобой не смог. Второй валялся в комнате устало под стулом, словно пьяный в забытьи, со спинки скромно кофточка свисала - ей тоже было некуда пойти. Как две змеи из-под моей кровати, чулочки твои черные ползли... Я лишнего движенья не потратил, снимая их и трусики твои. Смотрю на битву взглядом полководца, ты за спиной лежишь в моем плену. Я предвкушаю, как меня коснется твоя рука, чтоб объявить войну. Не будет между нами перемирия, ведем войну до истощенья сил... Не жди моя прекрасная валькирия, чтоб я пощады у тебя просил...
О жестах и не только...
Любой твой жест имеет свою цену -
пульс учащается движеньем нежных губ,
а игры ножкой требуют на сцену
того, кто скрыт под тонкой тканью брюк.
Но всех дороже взгляд твой шоколадный,
он силой обладает колдовской -
вот им я пойман, и стою нарядный,
с изящно окольцованной рукой.
* * *
Был светлый день. Капель звенела в окна,
растерянно кричали воробьи...
Твоя рука скользила непокорно
вдаль от моей протянутой руки.
Был светлый день. И было ожидание
мне кем-то напророченной беды,
предчувствие последнего свидания,
предвестье умирающей любви.
Был светлый день. Без слов, без сожалений
прощались наши губы и глаза...
Но шепот неутраченных сомнений
не мог растаять даже в свете дня.
Был светлый день. Последний среди многих.
Капель звенела, таяли снега...
Ты каблуком споткнулась на пороге,
зачем-то оглянулась и ушла.
Вечный сюжет Ни он и ни она не пишут больше писем - затейливо распалась несчастных судеб нить. Она хотела замуж, а он был бескорыстен - никак не получалось его на ней женить. Теперь они в разлуке, забыт почтовый ящик, и сплетни друг о друге им точно не нужны. Но, если днем так тихо, то ночью в сны всё чаще она к нему приходит в обличии жены. И вздрагивает сердце, и хочется вернуться в тот мир, где были письма и где была она. И как-то вдруг случайно не удалось проснуться... И в этом вечном мире она ему жена...
© М.Фокс
НАЧАЛО НАЗАДВОЗВРАТ |