Таежные сказки

                                                    Женьшень или маленькая сказка о любви...

     В далекие стародавние времена, у берега моря, в чаще Дальневосточной тайги, во владениях могучего царя лесов тигра Амба, жил молодой охотник Жень. И была у него красавица жена. Звали ее Шень.
     Очень они друг друга любили, и все радости и горести делили пополам.
     Жили они в маленькой избушке, на краю леса. Жили не богато, но они были молоды и бедности своей не замечали.
     Жень с утра уходил на охоту, а красавица Шень занималась хозяйством: шила и чинила одежду, вялила рыбу, солила мясо, прибирала маленькую избушку.
      И очень скучала по любимому. А вечером, когда Жень возвращался с охоты, она кормила его горячей похлебкой и с восторгом слушала рассказы мужа.
      Так-то у них все было хорошо и радостно, так они искренне и нежно любили друг друга,
что птицы о любви их слагали песни.
      И вот однажды песни эти услышал владыка тайги Амба. И решил сам посмотреть, а так ли хороша красавица Шень, как поют о ней птицы, и, правда ли, что знатная она рукодельница и хозяйка.
      Тигр Амба был коварен и завистлив, и считал, что всё самое лучшее в его тайге должно принадлежать ему, что только он достоин любви и поклонения.
      Расспросив птиц и узнав, что Жень ушел в тайгу, тигр отправился к избушке охотника.
     Спрятавшись за могучим кедром на краю поляны, тигр долго наблюдал за красавицей Шень. И чем больше он на нее смотрел, тем больше убеждался, что не зря о ней слагают песни.
      Выйдя из-за кедра на поляну, он властным голосом приказал юной Шень собираться и идти с ним в его таежный дворец. Шень, хотя и испугалась могучего голоса и грозного вида владыки леса, гордо отказалась выполнить приказ Амба.
      Тигр не любил, когда ему перечили.
      Могучей лапой сбил он Шень с ног, забросил ее на свою полосатую спину и, огромными прыжками, помчался через тайгу к своему дворцу…
      Охотник Жень, вернувшись с охоты, напрасно радостными возгласами приветствовал свою жену - ему никто не ответил. Только встревоженные птицы кружили над ним, и что-то пытались ему рассказать на своем языке.
      Не зря все считали Женя хорошим охотником - увидев следы тигра, Жень всё понял. Охотник прочел по следам как долго тигр лежал в засаде, как подходил к избушке, и как с добычей скрылся в чаще. Не мешкая, Жень бросился в погоню.
       Но только на третий день, сжимая израненными руками копье, с разбитыми о камни ногами, с исхлестанным ветками лицом, с воспалёнными от бессонницы глазами он подошел к Таежному Дворцу Владыки леса.
       «Презренный вор!» - так он крикнул полосатому Амба: «Верни мне то, что тебе не принадлежит, верни мне мою красавицу Шень, или я сниму с тебя шкуру и отдам её вонючим росомахам, потому, что ты хуже, чем эти воровки!»
       Никого в тайге тигр так сильно не любит, как росомах.
       Яростно взревев, Амба выскочил из Дворца и кинулся на охотника. Долго они бились.
      И когда показалось, что ненависть побеждает любовь, кинулась юная Шень на могучего тигра, защищая мужа. Разъяренный владыка тайги опешил на мгновение, но этого мгновения хватило, чтобы Жень и Шень встали плечо к плечу против оскаленной морды тигра, этого мгновения хватило, чтобы шевельнулся на краю поляны могучий кедр и прикрыл огромными ветвями обессиленного охотника и его красавицу жену. А потом, на миг, под корнями кедра разверзлась земля, и когда Жень и Шень скрылись в этом провале, тут же сомкнулась…
       Через много-много лет, люди, в тайге, стали находить растение со странным корнем,
очень похожим на две крепко обнявшиеся человеческие фигурки, и вспомнили тогда об охотнике по имени Жень и его юной красавице жене Шень.
      И назвали странное растение – женьшень. Растение это очень редкое, а польза от него людям большая.
       Это Жень и Шень отдают людям свою нерастраченную любовь.

                                                                          Кукушкины дети

                                                           По мотивам древней ненецкой сказки

      Хорошо вечером летним, после жары полуденной, на завалинке посидеть, мир послушать. Много чего интересного услышать можно: как рыба в реке плещется - жор вечерний у нее, выпрыгивает рыба из воды да на лету мошек, да комаров хватает; как ветер теплый кудри берез да осинок шевелит, словно нежной ладонью гладит; как птицы перед закатом щебечут - новости дневные друг другу рассказывают; как шмель запоздалый над цветком прогудит-прожужжит…
      Хорошо, благостно на душе.
      А вот, слышишь, кукушка закуковала? Это она не года людские считает, а сыновей своих к ужину созывает, да, однако, зря старается…
     Садись, постреленок, рядом, сказку тебе ненецкую, а может гиляцкую, про кукушку и детей ее, расскажу.
      Кукушка-то не сразу на этом свете объявилась, да и не кукушкой она была вовсе.
      В очень далекие времена, куда и память стариков уже не забредает, на берегу северной реки женщина жила. Три сына у нее было. А мужа не было - несколько зим до этого медведь его на охоте задрал. Так что детей женщина одна растила.
      Любила она их очень, ласкала без меры, только что пылинки с них не сдувала.
      К никакой работе не подпускала - всё сама да сама. Варила, стирала, на охоту-рыбалку ходила, избу в порядке содержала да сыночками любовалась. Крепкими, красивыми они росли - целый день игрались и ни каких других забот не знали.
     Но вот однажды, весной, возвращалась мать из тайги, да на узком бревнышке через ручей и оступилась. А весенняя вода злая, ледяная. Вымокла женщина, да и заболела. Шибко сильно заболела. Жар ее ломает, в холод бросает, ни рук, ни ног не поднять. Пластом на лежанке лежит, сыновей к себе зовет. А те в свайку играют на полянке и мать не слышат. Только когда проголодались дома-то и объявились. Да с порога прямо к столу, на больную мать не глядя. По горшкам да мискам - шасть, а там пусто, в чугунках тоже ничего. И давай они в три голоса мать корить - мол, вечер уже, а они не кормлены.
      Воды у них мать попросила - жар ее ломает, да некогда детям - они по мешкам да сусекам лазают, поесть себе ищут, не до матери.
      Попросила мать теплым одеялом ее прикрыть - в холод ее бросает - не отзываются дети, нашли вяленую медвежатину, да за обе щеки и уплетывают.
      Попросила мать их печь растопить да отвар из трав заварить - некогда детям, опять они игру затеяли.
     Заплакала тогда женщина. Слепа любовь родительская. Только сейчас мать поняла, сытыми да гладкими дети выросли, да без души, без сердца. И стала она просить лесных духов не оставлять ее здесь, к себе забрать. И услышали ее духи.
      Слетел со старой сосны седой ворон и сбросил в руку женщине перо птичье.
      Как коснулось то перо руки, так обернулась женщина пестрою птицею, каких отродясь тогда в тайге не водилось. Посидела птица на краю лежанки, оглядела печальным взглядом сыновей, взмахнула крылами и улетела.
      Ни один сын вдогонку не кинулся.
      Тогда опять ворон с сосны слетел - махнул над головой старшего - превратился тот в вечно голодного волка. Махнул над головой среднего - стал он росомахой, собирающей чужие объедки. В третий раз махнул ворон крылом - превратился младший сын в кабана дикого ненасытного. Они и сейчас по лесам бегают, да друг с другом за кусок лишний дерутся.
      Вот, с тех самых-то пор, стало раздаваться из лесу чье-то: «Ку-ку, ку-ку…»
      За то и прозвали птицу кукушкой. И еще люди заметили - кукушка никогда детей своих не растит. Зазевается какая парочка птиц - кукушка им яйцо в гнездо и подбросит. Всё думает, может другие ее дитя хорошим да добрым вырастят. Да где уж там - кукушонок только вылупится из яйца, первым делом чужих птенцов из гнезда выкидывает, всё боится, что ему еды не хватит, и горе чужих родителей ему ни почем.
      А кукушка, всё ближе к вечеру, заводит свое: «Ку-ку, ку-ку…», детей своих к ужину сзывает, да не откликается никто…
      Вот, ведь, постреленок, сказка-то, какая грустная получается, ай нет?
      Ты-то сам мамку не обижаешь? Слышишь, она тебя вечерять кличет, беги, беги, тёмно уже. Завтра приходи, может еще какую сказку вспомню…

                                                                     Непослушная красавица

                                                          В основе  старинной бурятской легенды

      Говорят, что в старину, дети послушнее были, родителям не перечили, в согласии с ними жили. Так вот, расскажу я вам сказку одну, а может и быль, а вы уж сами решите, так ли это.
      Будете в Сибири, не поленитесь, поднимитесь по отрогам хребта Хамар-Дабан на одну из высоких вершин и оглядитесь вокруг. Откроется вам такой простор и красота неописуемая - дух захватит! Куда ни глянете - тайга, тайга без конца и края, на гольцах снег да лед лежит, и только далеко на север - гладь голубая. Это седой Байкал.
      Кто морем его зовет, кто озером. Морем, потому как огромен он и живность морская в нем живет - тюлени, а озером, потому как вода в нем пресная, чистая, и, до ломоты в зубах, вкусная.
      Так вот, давно это было. Когда еще ветра, моря, реки, озера, горы говорить умели и имена имели.
      Жил богатырь Байкал и была у него дочка красавица Ангара. И уж такая пригожая и такая добрая - женихи за ней табуном ходили.
      И было у богатыря Байкала четыре друга-ветра - Култук, Баргузин, Иркут и Ольхон. Дружно они жили, весело, могли, ну как у мужиков водится, и пошуметь в тайге, и волной крепкой о скалы поиграться. А Ангара иногда скучала - забавы отцовых друзей ей не нравились, а женихи, что сватались - не по сердцу были.
      Богат был Байкал - триста тридцать три реки и речушки в него впадали, а уж ручьям и ручейкам и счета нет. Тайга его соболями да куницами богата, воды знатным омулем полны, да и другой рыбы не меряно.
     Так, что Ангара невеста с большим приданым была. Да вот и на выданье красавица, а жениха сердешного всё нет и нет.
     Но вот однажды, из морей Северных, путями неизведанными, объявились на Байкале зверушки невиданные - тюлени. Много чего дивного рассказали они Байкалу.
      И так они ему понравились, что предложил он им поселится в его водах навечно.
      А красавица Ангара была очарована рассказами тюлений о молодом богатыре Енисее, о красоте его и пригожести, да так очарована, что дрогнула сердце молодушки.
      И не гоже вроде девице первой к парню со словом нежным обращаться, да отправила она к Енисею с приветом двух самых быстрых тюленей.
      Истомилась Ангара ожидаючи ответа.
      Уже отец, Байкал, стал замечать, что дочь его в пол уха слушает да не в лад отвечает, да и на стол, что и не прошено, подает, да всё косу свою из ручьев да ручейков свитую теребит и переплетает.
      Да не влюбилась ли часом дочка?
     Да вот только в кого - никак не поймет. А дочка на отцовы вопросы не отвечает, только смотрит задумчиво и молчит. И отправил Байкал своих друзей-ветров разузнать, что за друг сердешный у дочки объявился. И кинулись ветра по четырем сторонам света высматривать да выспрашивать.
      Еще и тюлени, Ангарою посланные, от Енисея не вернулись, а уж ветра Байкалу о богатыре Енисее всё обсказали. Обмяк сердцем Байкал - по нутру ему жених пришелся.
     Отправил он гонцов-ветров к Енисею с приказом, чтобы тот пред очи его предстал. Да промашка вышла. Выслушал с почтением Енисей гонцов и сказал, что по нраву ему красавица Ангара, но по приказу ходить к кому-либо он не станет, потому как родом он не менее знатен, чем Байкал. С тем гонцы и отбыли.
      Взъярился Байкал на такой ответ! Разбушевался - не подступись! Волны его ломали скалы и валили прибрежную тайгу, звери в страхе бежали от берегов на сотни километров, земля уходила под воду! Даже друзья-ветра много дней не решались другу на глаза показаться. Что уж о дочке-красавице говорить. Заточена была Ангара в темницу сырую, со строгим наказом забыть друга сердешного. И пока не одумается - век ей света белого не видать! Грозен батюшка-Байкал.
     Да только где уж старому с молодыми-то сладить.
     Упрям был Байкал, но и дочь его Ангара упряма была не менее. И как бы Байкал не ярился - на своем стояла.
    Тюлени, гонцы верные, как челноки рыбачьи, слова любви и нежности до сердец влюбленных доносили.
     И добра вроде дочке отец хотел, а всё как-то не так случилось. Ежели добро силой впихивать, разве ж это добро?
     Долго Байкал скалы в ярости ломал, да так, что и не заметил, как, под горячую руку и у сырой темницы стену проломил - и убежала от гнева отцова красавица к другу сердешному.
     Байкал с Енисеем так и не примирился, а дочку давно простил. Отец хоть и горяч да отходчив. А Ангара с Енисеем уж, сколько веков в любви да согласии, обнявшись, несут свои воды к морю Карскому, да и до океана Ледовитого доносят…
      А Байкал нет-нет, да и вспомнит обиды свои старые и так волной разыграется, что трясется земля и тайга прибрежная на много верст в округе.
      Так, что, скажу я вам, что во времена далекие, что в нонешние, вырастают дети и часто не берет их мир с родителями.
      Да может оно так и надо?…
                                                                                                                                  © А. Растворцев

НАЧАЛО                                                                                                                                                                                                           ВОЗВРАТ