Rjus

6. Бегство

В глазах туман...застыла дева,
Белей стены ее лицо.
В пылу отчаянья и гнева
Срывает серьги и кольцо,
Монисто, золото браслета,
Рвет платье, шелковый корсет
И жемчуга, как брызги света,
Метнули пламя на паркет.

Прочь, прочь из замка,
в лес дремучий,
К реке, к отцу, в родимый дом...
Сверкают молниями тучи,
Ткань неба рвет зловещий гром.
Вслед филин, ухая, хохочет,
Несется хриплый волчий вой
И ворон страшное пророчит,
Кружась над грешной головой.

Мысль мечется: «О, если б только
Не встретить случаем Ее,
Ту, что внезапно втихомолку
Вонзила жало-остриё -
Разлучницу...
и, с нею рядом,
Того, кто в сети заманил,
Очаровал влюбленным взглядом,
И насменялся, изменил.

Ночь, как в бреду, бежала Лора,
Через завалы, буерак.
Ее преследовала свора
По следу пущеных собак.

7. Отчаяние

Рассвет лачужку озаряет,
Родной отеческий порог...
Но, Боже, как родитель строг,
Пред ней он двери затворяет.

Забыл заветы Бога-сына,
Не пощадил кровавых слез.
Слова исполнены угроз:
«Ты грязным золотом волос
Позоришь честные седины».

Взахлёб соседушки смеялись:
«Ну что, графиня, где твой граф?
Ужель так скоро наигрались,
Чай утомились от забав?
Где серьги, кольца, что не видно\
Браслетов, где твои шелка?
Где обещанья муженька?
Забыл их?
Как ему не стыдно?»

8. Лора становится ведьмой

День Лора провела в лесу,
А к вечеру пришла на место,
Где витязь звал ее невестой,
Воруя девичью красу.

Полн равнодушного бесстрастья
Гнал Рейн холодную волну
Вот омут. Все ее несчастья
Туда стремятся, в глубину.

Ему последние моленья
Решила Лора принести,
В единый миг, без сожаленья
Найти покойное забвенье
И счеты страшные свести.

Он мертвой гладью отражает
Бельмо обглоданной луны,
Неотвратимость приближает,
Зовет в объятья тишины.

Вдруг вздулись медленные воды
Холодной черной глубины
И бог, страшней гнилой колоды,
Явился жертве без вины.

Горит хрустальная корона
В тенетах спутанных волос,
Под ламинариями косм
Прыщи и пролежни вразброс -
- Изъяны старческого лона.

Ракушки плечи облепили.
Мальки, мелькая в бороде,
Подобно льющейся воде,
Слюдили, будто серебрили
Тлетворный старческий наряд...

Взор бога мрачно леденеет,
Пугает, черной смертью веет...
Но не отводит Лора взгляд.

Что ей терять? Уж все случилось,
Страданье выпито до дна.
Смирилась с гибелью она,
Судьбе зловещей покорилась.

Разжав сиреневые губы,
Бог молвил, к деве обратясь:
«Я знаю...люди были грубы,
Над бедным сердцем насмеясь.

Властитель, пагубной любовью
Сразил и святость осквернил.
Я смерть твою, что к изголовью
Явилась, приостановил.

Знай, и меня гнетет досада.
Я был властителем страны.
Моим веленьям, силе взгляда
Здесь были все подчинены.

Дарили золото, монеты,
Цветы и ценности несли,
Слогали гимны и сонеты,
Клонились, словно ковыли.

Молили бога об улове,
Чтоб от нужды освободил.
В их каждом жесте, каждом слове
Я почитанье находил.

Теперь - не то. Меня забыли.
Всё в прошлом
- слава, власть и мощь.
Седины плешь мою покрыли,
Я стал угрюм, горбат и тощ.

Вдвоем с тобой мы сможем славно
Людишкам подлым отомстить.
Тебе их злобы не простить,
Мне их забвенье - и подавно.

Дам волшебства твоим напевам.
Из сердца жалость изгони.
Пусть в наших сетях
- песнях девы -
Познают мщение они.

Пусть гибнут тут же, под скалою...
Условье ставлю: твердой будь!
О милосердии забудь,
Стань беспощадной к ним и злою.

Коль хоть слезинку сожаленья
О погибающих прольешь,
Ты, Лора, в это же мгновенье
Умрешь, в пучине пропадешь.

Согласна ли?»
- «Да, я согласна»...

Тут вздыбился могучий вал,
Он деву бережно и властно
На скальный гребень приподнял
И, схлынув, там ее оставил...

Бог скрылся в свой глубинный грот,
А под скалой, подобно лаве,
Забился в пенистой оправе
Губительный водоворот.

9. Сирена

Слух по стране прошел, что стала
Злой ведьмой дочка рыбака.
Едва закат,
   полоской алой
      окрасив перья ветерка,
Лучом коснется скальной кручи,
Плывущий странник слышит звук,
Чарующий, к себе зовущий...

Он видит пассы дивных рук,
Что водят гребнем серебристым
По прядям золота волос
И манят, как слепящий плёс,
Своим сиянием лучистым.

Скалу назвали Лоре-лей,
По имени сирены Лоры -
Прекрасной ведьмы, цель которой -
Соблазн и гибель рыбарей.

Так именуют деву света,
Что манит в гибельную ночь
Плывущих... Все стремятся прочь,
Едва заслышат имя это.

Бог Рейна Лоре дал забвенье.
Незрячим оком с крутизны
Она глядит,
            и, как отмщенье
Людскому роду,
               льется пенье...
Плывущим мимо нет спасенья,
Все гибели обречены.

Богатство прочит Лорелея
Тому, кто нищ;
               побед в бою
Тому, кто хочет стать смелее
И славу обрести свою;

МанИт усталого покоем,
Любовь влюбленному сулит...
Любой в словах ее такое
Найдет, чем душу исцелит.

Губительны ее напевы...
Пловцов неведомых ведет,
Лишив рассудка, песня девы
В безжалостный водоворот.

Беги, рыбак, страшись, плывущий,
Знай: всяк, кто песней увлечен,
Ужасной смерти обречен
Слепою силой всемогущей.

Пловец ли, странник - весла бросит
И смотрит вверх, где Лорелей
Чарует песнею своей...
А лодку бешено уносит
В бурлящий смертный водопад,
Откуда нет пути назад.

10. Странствия рыцаря

Что ж рыцарь? От жены-принцессы
Сбежал отчаянный повеса
В поход крестовый на Восток...
Не дался рыцарю урок,
Внушенный старою графиней.
Через моря, через пустыни
Вел рок скитальца, но тоска
Влекла его издалека
В объятья Лоры...рыцарь к ней
Шел много лет и много дней.

Но вот и дом...В нем запустенье
И прах забытого жилья.
Мать, не дождавшись возвращенья,
Ушла туда, куда ладья
Харона тени перевозит
Предел оставивших земной,
Переселилась в мир иной,
Где не слышны ее угрозы.

Дом родовой в руинах тленья.
Флаг пал, герб видится едва,
По стенам стелятся растенья,
В прощелях пола сныть-трава.

11. Безумие любви

Вдоль Рейна, близко ли, далёко,
На крыльях ветра, в пеньи лоз,
Несется слава о жестокой
Колдунье,
      золоте волос.

От странных рыцарей,
                  прислуги
Граф слышит сказ о Лорелей,
О ней, возлюбленной своей,
Коварно брошенной подруге.

Он в ярости крушИт весь дом,
Готов с любым до смерти биться,
Кто смеет вымолвить при нем,
Что Лора - злобная убийца.

Дрожит за дверью верный паж,
Не зная ласки и привета.
«Вот Блажь»,- смекает. - Только это -
Скорей безумие, чем блажь.

Один в покоях. На запоре
Все двери. Граф своим мечом,
Ногами, рыцарским плечом,
Слепой от ярости и горя,
Бьет, рубит кресла и столы,
Посуду плющит золотую.
Награды, кубки, цепь литую
Швыряет бешено в углы.

Ломает копья и кинжалы,
Желая прошлому воздать.
Тень матери - и та, пожалуй,
Его не в силах обуздать.

Прислуге, замершей в тревоге,
Граф приказал седлать коня,
И вскачь помчался без дороги,
Себя за прошлое кляня.

Вот упадет, подломит ноги
Конь резвый, мчась по крутизне...
Но знать хранили графа боги,
Для наказанья - по вине,
Готовя чашу искупленья
Мучительнее и страшней,
По мере злого преступленья..

Что ж...Боги...
               им всегда видней.