Про стихи

Бывает, легкие стихи,
Как семечки прощелкав,
Стряхнешь полтонны шелухи
И том вернешь на полку.

А иногда наоборот -
Как колкая заноза,
Слова цепляют нёба свод,
И нету им износа.

Они живут внутри меня
Крючком в утробе рыбы.
А вы, промаявшись полдня,
Ноктюрн сыграть смогли бы?

Бумага

С нажимом росчерк длинный,
Наклон наискосок -
Бумага мягче глины,
Сыпуча, как песок.

Перечеркнуть и скомкать -
Она не держит зла:
Изломан профиль тонкий,
Но суть ее бела.

А тронь бумагу нежно
И в гладь ее вглядись -
Так пахнет снегом свежим
Стерильно чистый лист,

Что не ступить ни шагу,
Покров ее храня.
Но хрупкая бумага
Прочнее, чем броня,

И все же зябко, робко,
Не сразу, к следу след,
Слов узенькая тропка
Ведет меня на свет.

Девочка и облако

Уснула девочка, а с ней мечты, стихи
Цветами проросли, и было облако.
Но облако не влезло в объектив -
Все уклонялось, огибало пό боку.

Не яблоко - не втиснуть в створки рам,
Не вставить в переплет его, упёртое.
Ему бы в тучи перейти пора,
Такое независимое, гордое.

А облако лежало на боку
И размышляло: «Ну чего ей хочется?
Пускай попросит - я дождем могу
Тянуть до горизонта многоточие,

Я даже опрокинуться не прочь
И плыть вниз головою по течению,
Нырнуть за отражением, а в ночь
Переодеться в лунное свечение».

Но сон опал, как легкий лепесток,
А облако застыло в отдалении.
Она внизу, оно так высоко -
И смотрят друг на друга с удивлением.

Колыбельная

Я никем не хочу стать -
просто быть:
нажарить котлет,
устать налаживать быт,
выключить свет,
включить телевизор -
бла-бла, разговоры -
нет, распахнуть шторы.

Очень большой город
под небом сизым
совершенно нем,
ночью похож
на чертеж электронных схем
или на самолет -
шасси выпустил в горизонт,
сел.

А было так:
одинокая светлая точка на весь МКАД -
это сколько же лет назад -
в этом столетии
Третье,
безмолвное,
даже в ночи полное,
как змея о тысяче жал.

Зябко,
кутаюсь в шаль
шелковую -
зря по пульту щелкаю
от безделья -
я совсем не хочу спать,
только спеть.
Колыбельную.

Этюд в желтых тонах

Августа чуть затемненная занавесь
Как абажур над садовыми лампами.
Яблоки падали - яблони кланялись:
Осень подкралась, и лисьими лапами

Исподтишка обожгла подоконники
С круглыми тыквами и патиссонами,
В рыжей кошме из настурций и донника
Клумбы поникли соцветьями сонными.

Солнце не медлит, пока еще смелое,
Ломится в стекла, отчаянно синие -
Ниткой серебряной вышит по спелому
Первый узор дуновения зимнего.

Не разбирая слов

Как странны языки иные -
Ловлю, не разбирая слов,
Лучей неярких позывные
В шершавой азбуке стволов.

Язык дождя как детский лепет,
Его мелодия проста,
Пока за каплей каплю лепит
В воронку круглого листа.

Язык цветочного узора,
Перемежающего гладь -
Всё разговоры, разговоры,
Без перевода не понять,

О чем толкуют георгины,
Как будто шепчут: «ближе стань».
Лишь золотая кисть рябины
И есть дарующая длань.

                                                                   © А.Арцис

         Предыдущая публикация и об авторе в РГ №4 2018г.

НАЧАЛО                                     ПРОДОЛЖЕНИЕ                                        ВОЗВРАТ