***

Не бойся холстов. Хочешь, буду твоею кистью?

Держи меня крепче, макай без разбору в краски.
Есть некая соль в повторении банальных истин,
В готовности кисти к мгновенной смене окраски,

Готовности глаз к моментальной измене цвета,
Готовности рук прятать пальцы под рукавами,
Готовности тени быть явной границей света,
Готовности слов быть чуть большим, чем лишь словами.

Надрыв на холсте означает провал картины.
Но можно их сделать два, ставя кич на карту,
Приклеить чуть слева банку из-под сардины
и старый носок. И назвать это всё поп-артом.

Примерить лицо, подобающее эстету,
Поверить в глубокий смысл своей идеи
И выпустить в свет безобразие под багетом -
Вот суть превращенья ошибок в произведенья.

Не бойся меня. Я вполне могу быть холстом и
красками тоже, раз кисти весной излишни.
Но только прошу: не читай больше вслух Толстого
И не заставляй меня есть в шоколаде вишни.
 

***

Меня раздражает утреннее лицо
Как пыль на зубах, как раздавленное яйцо,
Как скрип башмаков, как потерянное кольцо
И как диалог о вечности двух глупцов.

Вода поутру непростительно холодна.
И пусть даже чисты окна, и даль видна
сквозь них. И не только она одна,
И, кажется даже, еще далеко до дна -

Но слепок ночных тревог на моей щеке
Нелепее большого ошейника на щенке
И злее возвращения из сна к утренней тщете
Сырого дыхания. И - мысли уже в пике.

И мне не свернуть. Я спелената в свой халат
И вновь истерично бьюсь о квадраты стен.
Здесь цифры на двери - лишь номера палат,
Здесь каждое слово - источник запретных тем.

Расколотый надвое диск вдоль облезших рам
Горит по-весеннему неземным огнём...
Есть что-то садистское в холоде по утрам.
Есть что-то нелепое в летней тоске по нём.

***

Выжечь каленым рассветом ночь до рубцов земных
Выбить из окон со светом тишь и осколки прочь...
Быть понятыми, мама, участь немолодых...
Значит у вас, мама, немолодая дочь!
Значит - не до побед, значит - не до атак.
Вечный свидетель бед, - кайся, счастливый люд!
Господи боже мой... Так меня и растак!
Я ж для тебя - обед из вчерашних блюд.
Око за око ли или слово за слово, -
Эка нелепица - все c моей подписью.
Эк.... А гляди: казачок-то засланный
Пачкает невзначай рукава липкой подлостью.
Солоно не хлебать. Велено не иметь
Нам никаких путей, кроме торного.
Только лишь оглянись - за плечами смерть.
А у нее глаза - ох, и черные...

Я тебя не...

Я тебя не спасу - прокаженных не лечат словами.
Ты уже чертишь круг, за который мне точно нельзя.
Мне осталось бродить с нерасчесанными волосами
Вдоль границы его, как по осыпи мира, скользя.

И, наверно, ты прав: в одиночку сносить пораженье -
Это выбор того, чьи мгновенья почти сочтены.
И ты прячешь лицо, но я вижу твое отраженье
В сером треснувшем зеркале у изголовья стены.

Лишь два слова на "о" - одиночество и отрешенье
В словаре, на страницах которого ищешь ответ...
К преждевременным вдовам приходит луна, в утешенье
Разливая по белым коленям серебряный свет.

От таких посещений рождаются бледные дети,
И глаза их прозрачны, как соль новорожденных лун,
Обреченные бредить ночами под призрачным светом,
Прятать лица, листать словари и чертить на полу.

Ничуть не легче...

...А знаешь, быть первым -
ничуть не легче, чем - последним средь равных.
Дрожащие нервы
Уже горят под кожей красным вольфрамом.
Так яростно-горек
Белесый сок недозрелых орехов.
И всё наше горе
Свалилось вниз из небесной прорехи.

Я помню... Но память -
Плохой наездник на замыленных душах.
Как сладостно падать,
Кружась, снежинкой над остывшею сушей!
Осталось: сжечь письма,
Развеять пепел над лазорево-чистым.
Нет смысла. Нет смысла
В простом спасении утопающих истин.

В твою дверь впаян колокол...

В твою дверь впаян колокол
Моего горла.
Позвонить... нет голоса -
Сорван.
Вырван со шнуром языка.
Изъят.
Под стекло положен, как
Экспонат.
Дверь - нема. Но еще таращится
Циклопом.
И способна ещё, кажется,
Хлопнуть...

Старый...

Старый дом твой изъеден, как ржавчиной, сонными днями.
Фиолетовым псом распластался рассвет на крыльце.
Почему ты молчишь? Твой посев закидали камнями,
Но ты даже не дернул щекой на небритом лице.

Только сжал свои четки плотнее в иссохшей ладони.
Да чуть-чуть потемнели глаза, устремленные вдаль.
Ты сидишь, словно камень на дне - неподвижный и темный.
Неужели тебе ничего в этом мире не жаль?

***

Но что с того, что кончен бал,
И что с того, что память злится;
Мозг сотрясает мыслей шквал,
Листая имена, как лица...

И проку, что календари
Линяют листьями по ветру;
Мне больше нечего дарить
И некому писать приветы.

Опровергая свой предел
Предчувствия, на дармовщину,
Я выделяю Вам удел
Быть между мужем и мужчиной -

Сторонним без подстрочных "по",
Нелишним без пустых излишеств,
Быть гулким отзвуком в депо,
Похмельным от вчерашних пиршеств,

Цвести, как оголтелый боб
В сухой канаве придорожной...
Окончен бал... И некий сноб
Стрясает пыль пустопорожних

Объятий с кружева манжет
И расслабляет новый галстук...
Пресыщенность - простой сюжет,
Блестящий от налета фарса.

***
 

…А знаешь, быть первым -
ничуть не легче, чем - последним средь равных.
Дрожащие нервы
Уже горят под кожей красным вольфрамом.
Так яростно-горек
Белесый сок недозрелых орехов.
И всё наше горе
Свалилось вниз из небесной прорехи.

Я помню… Но память -
Плохой наездник на замыленных душах.
Как сладостно падать,
Кружась, снежинкой над остывшею сушей!
Осталось: сжечь письма,
Развеять пепел над лазорево-чистым.
Нет смысла. Нет смысла
В простом спасении утопающих истин.
 

НАЧАЛО

***

Мне тебя не спасти. Прокаженных не лечат словами.
Ты уже чертишь круг, за который мне - точно нельзя.
И осталось: брести с нерасчесанными волосами
Вдоль границы его, как по осыпи мира, скользя.

И, должно быть, ты прав: в одиночку сносить пораженье -
Это выбор того, чьи мгновенья почти сочтены.
И ты прячешь лицо, но я вижу твое отраженье
В сером треснувшем зеркале у изголовья стены.

Лишь два слова на "о" - одиночество и отрешенье
В словаре, на страницах которого ищешь ответ...
К преждевременным вдовам приходит луна, в утешенье
Разливая по белым коленям серебряный свет.

От таких посещений рождаются бледные дети,
И глаза их прозрачны, как соль новоявленных лун,
Обреченные бредить ночами под призрачным светом,
Прятать лица, листать словари и чертить на полу.

***
-несколько зелёных глотков -влага-
-на воспалённые губы-
-холодный чай- благо-
- болезнь на убыль-
-может быть -невзначай- ты все же забудешь-
-что-нибудь- чтобы вернуться-
-или -уснёшь где-то-
- чтобы проснуться-
-здесь неподалёку -на расстоянии вытянутой мысли-
-протянутой фразы -натянутого взгляда-
-только не надо-
-горячих ладоней на лоб -сочувствий кислых-
-я же хриплю-
-в подушку -скриплю-
-зубами не от боли -нет -просто- темно-
-и горячо -страшно совсем немного но-
-не зажигай лампу- это прожектор боли- насквозь
изувеченного мозга гвоздь-
-ржавый как моя жизнь- наружу
не выходи- там стужа-
-зима-
-ма-


***

Мы учим снег по чётким нотам птиц,
Впечатанным в линейки проводов.
Мелодия его, как взмах ресниц
На тонких, побелевших лицах вдов -
Тиха и коротка. Но, если где-то есть
Пронзительней и резче этих линий
Цвета тоски, то, видимо, не здесь.
А этой тишины нагие клинья
Впиваются в пространство и звенят,
Весь небосвод собою обесточив.
Мы учим снег. Как учит снег - меня
На белом фоне очень чёрной ночи.

* * *
Ты говоришь:
это - не стихи.
Ты, как всегда, права.
В пальцах сухих - шерстяная нить,
море и острова.
Каждая
равнобезликая боль
скручена в ней в спираль.
Соль на ладонях.
Стылой водой
умер в руках Февраль.
В детском саду
есть такая игра:
в дочек и матерей.
Мой слабый разум
не смог принять
суп из лесных зверей.
Я была там,
где живая ртуть -
суть и основа тел.
Имя моё
крошится во рту,
как отсыревший мел.
Ищешь?
Найдешь меня меж камней:
редкий слепящий всплеск.
Сверху – шершавая тень теней,
снизу - кипящий лес.
Прорезь для глаз.
Трещинка для
двух запоздалых слов.
Раз: лица - прочь.
Два: долу взгляд.
Три: не искать углов.

Здравствуй…

* * *

По теплым тропинкам стучат, как сандалии,
Яблоки. Сад очерчен (но прорисован - едва ли).
Яблоки, прячась в траве розоватыми пятнами,
Глядят снизу вверх пронзительно детскими пятками.

Яблоки - это когда август падает шалью на плечи.
Август - это когда мед признаний уже не лечит.

Каждое дерево яблоки вниз провожает
Взглядом. Сад ужасает грядущий сбор урожая:
Сапоги, трактора, люди, гомон и ящики...
Солнечный свет золотится розовым на щеке...

Август - это когда откровения возят на мельницу.
Мельница - это когда август в яблочный сон перемелется...

Эпитафия по мотыльку

Печальным мотыльком в твое стекло
Лечу: спокойно, тихо, обреченно.
Так много дней за воротник стекло
Со щек твоей обиды утонченной -
Не счесть. А, впрочем, разве нужен счет
Тем, кто как я, в безумный мир заброшен
Случайно? Существует ли еще
Шанс тем, кто здесь - не изгнан, но - не прошен,
Помимо ярко-желтого огня,
В котором - жизнь…В котором разум - светел…
…………………………………………………..
Проститесь с этим миром за меня,
Сметая утром с лампы серый пепел.

* * *
старенькая салфетка: деревенская, бабушкина, самовязная.
потемневшие кружева...
ах, была бы жива -
уткнуться бы в сухонькое плечо, лепетать бессвязное
что-то взахлёб, доброе, поцеловать ладошку родную тыльную...
домик окраинный. запах сладкий, сухой, пыльный.
солнечно-сонно, солнечно и смолисто. жумит о засиженное стекло муха.
только и дел, что лениво следить ухом
за этим гудом, да пересвет листьев.
что за теплынь ласковая, ситцевая...
а в сенцах свежесть строгают - хрусткую, яркую, огурцовую
да по нагретым полам детские ножки топочут гулко
подбегает, хватает крепко - пальчики тонут в булке -
белой-белой, тёплой. на столе тени подвижно-квадратные, рамные...
сколько бы лет ни миновало, странное
будет жить, будет будить будними и воскресными, чистыми,
предрассветными, ранними тревожить. истинное...

* * *

Способность каждой южной любви
подкравшись, тихо дышать в затылок кипарисовым хрустальным запахом,
можжевеловой льдинкой перекатываться под языком,
воистину поразительна.
Ночной мрамор белых лестниц
холодит босые ступни отстраненной нежностью-
это странно вдвойне
и пронзительно на фоне влажного теплого шепота.
Самоубийцы-волны
несут запах безупречной смерти,
смущающий даже непостоянные дюны.
И здесь ты не можешь не быть юным,
потому, что песок в ладонях -
это ощущение детства -
почти забытое,
но вечное, как память первого поцелуя.

                                               ©П.Арнаутова

                                                                                                     ВОЗВРАТ