Старая дева

        К старой деве приехала из поселка погостить родная сестра с ребенком. Не погостить, а подлечиться в крупной городской клинике.
     Утром ушла, а старая дева осталась с маленьким мальчиком. Проснулся ребеночек, улыбнулся, вдруг понял, что мамы нет. И заплакал: «Мама, хочу маму».
         Тетка не знала, как его успокоить. Принесла игрушки, показала, как они скачут, плавают и летают, а мальчишка об одном: Мама, где ты, мама»?
         Сначала тихий горестный плач, затем рыдания – настоящая истерика. Показалось малышу, что мать навеки ушла, оставила его с высокой неприветливой чужой тетенькой.
       И у тетки почти истерика. Она вдруг подумала: а если он в плаче задохнется? Слюнкой захлебнется? И стало страшно.
     Схватила ребеночка на руки, начала по комнате ходить, приплясывала, одно и то же говорила: «Скоро мама приедет, она к тете врачу пошла, а ты мужик, мужикам плакать нельзя».
          Только слова – мимо. Почти голос сорвал от плача, и личико от напряжения покраснело.
      Догадалась тетка, принесла воды. Что-то произошло – согласился попить, неожиданно успокоился.
        Пошли на кухню – кашу есть, которую его мать сварила. Одна ложка, другая, и отказался есть. Расшалился за столом – не унять.
        Неловкое движение маленькой ручки, и полетела тарелка с кашей на пол, раскололась на две части.
          И такая злоба у тетки, такое раздражение!
          Подняла руку, крикнула: «Как сейчас вдарю»!
         Втянул голову в плечики, испугался, и в его глазках было что-то жалкое, что-то щемящее, как это бывает у всех детенышей на свете. Так смотрят от беззащитности, так смотрят от бессилия.
          И резко – плетью – по памяти, как слова эти когда-то бросала злая несдержанная мачеха, а они с сестрой точно так же втягивали голову в испуганные плечи, и было темно в глазах от страха.
         Опомнилась тетка, схватила ребенка, прижала к груди, в которой никогда не было любви, и заплакала почему-то.
          Притих малыш, а она говорила тихо-тихо: «Не бойся, пожалуйста, никто тебя не обидит, и я не обижу».
       Мать пришла и удивилась: ходит сестра с заплаканным лицом, держит мальчишку на руках, а он затих.

                                                               Что-то в сердце ёкнуло

      Пожилой человек – под восемьдесят лет, не мог уснуть. Вставал, смотрел в окно, за которым темный двор, сидел на кухне, смотрел в одну точку.
         Сон пришел под утро – нехороший и злой. Снилось, что пришли какие-то темные фигуры, взяли за руки и куда-то потащили.
         От фигур веяло холодом, и было страшно. Проснулся – пот на лбу, и подумал, уж не черти ли в ад тащили?
     Снова забылся, привиделись умершие родственники, среди них покойная жена. Будто окружили его, постояли и разошлись, у всех лица печальные.
         Утром душа болела, и невольно думалось, что сны – вещие. Мало, значит, осталось белым светом любоваться.
     Ад и вечное наказание – выдумка всё это. Так думал всю свою жизнь, и смеялся над суеверной женой.
         С другой стороны, кто его знает? И сны жуткие, откуда они?
     После чая достал сбережения, пересчитал – сумма значительная, но она почему-то не радовала душу.
      В первый раз за многие годы одиночество показалось невыносимым. Оделся, вышел на улицу, по которой много лет ходил на работу.
       Шел и невольно вспоминал свою жизнь, хотя знал, что это ни к чему хорошему не приведет. Воспоминания словно сами в голову лезли и выворачивали душу наизнанку. Жена ушла пять лет назад, жили с ней плохо – вечные ссоры. Жалости к ней не было, потому что не любил. Вместе были по привычке.
      Сын родился, и как будто не сын. После смерти жены не встречался с ним, даже по телефону не разговаривал. Внучка больная от рождения, что-то нездоровое с ней. Живут под одной крышей с тестем и с тещей, и жилье свое не купить. Невестка долго не работала из-за ребенка, сын один пытался заработать.
      Воспоминания больно били по сердцу. Больно было, но совесть молчала: нет любви, и ничего не поделаешь.
         В одном из дворов встретил невестку, она катила инвалидную коляску, в ней девочка – его внучка.
        Подошел, в глазах ребенка ничего – даже любопытства: мало ли вокруг незнакомых людей?
      Постоял, посмотрел, и снова душа – молчит, ни тепла, ни жалости. Зачем-то поднялся к сыну, заметил удивление на его лице.
       Выглянули родители невестки, тоже удивились, но общаться не стали – скрылись в своей комнате.
         Прошел пожилой мужчина на кухню, сидел один, потому что сын пошел за дочерью.
     И вот трое человек, которые считаются родными, собрались. Зачем собрались? Что-то ёкнуло в сердце у отца, так бывает в юности. Ёкнет в сердце у молодого человека, слегка закружится голова, и тут же какая-нибудь глупость последует. Много по молодости ошибок по этой причине совершалось, когда что-то ёкнет в сердце.
         И он, пожилой суровый человек, который никогда никого не любил, сказал вдруг:
        - Дам вам на квартиру, чтобы моей смерти не ждали. Купите однокомнатную, после меня объедините, как люди, жить будете.
         Сын наморщил лоб: «Корить потом себя и меня станешь, не хочу я этого».
         Последовала короткая фраза: «Если я даю, значит, решил».
        Шел домой, чувствовал, что полегчало на душе. Может, потому, что в первый раз доброе дело сделал?
         Спал спокойно, и черти уже не появлялись, и молчаливых родственников не было.
        Сын с семьей переехал в новую квартиру через полгода. Дед дальше пошел: дал деньги на лечение внучки.

                                                                             Прости

        Обида может выгнать человека из родного дома и погнать в дальние дали. И думаешь тогда, что не нужны те люди, которых оставил. Уйду-уеду, пусть они будут без меня. И поймут тогда, что не правы.
          Главное – характер выдержать, не позволить себе расслабиться.
         И уехал парень из дома – пусть сердитая злая мать поживет одна, а он устроится на работу в далеком северном поселке на химическом предприятии.
     Нужно ехать на старом грязном поезде ночь – вот как далеко! И дали ему комнату в общежитии: там всё есть, и кровать, и стол, и платяной шкаф, и небольшой холодильник в углу.
         На оформление документов – неделя ушла. И на работу. Выйдешь из общаги в шесть утра, во дворе служебный автобус на место доставит. И в комнату попадешь в семь вечера – примерно так.
        Все-таки матери сообщил в равнодушном коротком СМС, где находится, потому что долг велит. И прибавил, что не будет звонить – не жди.
       Работа оказалась неожиданно тяжелой, потому что труд неквалифицированный. И в цехе полно бывших заключенных. От них подальше держаться надо: мало ли?
         И в общежитии одиноко и тоскливо – нет телевизора, чтобы забыть о своем положении.
         Начали мысли приходить, что погорячился, нужно бы тогда разум подключить и не пороть горячку. Возвращаться нельзя – будет поражением.
      А мама не звонит, молчит, наверное, сильно обиделась, отказалась от грубого несдержанного сына: пусть сгинет на химическом предприятии.
         По контракту три месяца отработать нужно – приковал себя цепями к ненавистному месту.
      Четвертый день работы, на улице тоска смертная от холодного ветра и от серых туч, которые как будто прыгали по крышам. И живот немного болел от недоедания: не хочется готовить на общей кухне.
        Заставил себя отработать, в темном салоне автобуса всплакнул, потому что никто не видел: тюрьма, это настоящая тюрьма. А есть где-то теплый, светлый родной дом и дорогие лица друзей.
     Приехал, и ему отчего-то улыбнулась бабушка на вахте. С чего бы это? Поднялся по лестнице, зашел в комнату, и в нос бросился запах дома. Включил свет, на столе большая сковорода пышных домашних котлет, в кастрюльке еще не остывший суп, и записка: «Покушай, сын, домашнего. Если что – напиши, и я приеду, пока ты на работе – приготовлю».
     Мать с ночного поезда, познакомилась с комендантом общежития, выдали ей ключ от комнаты, нашли где-то кастрюлю и сковородку.
         Приготовила и на станцию, чтобы успеть на вечерний поезд. Вот она какая, мама!
       Есть на счастье на свете, пока живо любящее сердце. Забыл про тучи и про химический завод – про печали забыл. И мысль: плевать на контракт. Завтра вечером на поезд и домой – к маме.
     Позвонил, когда она приехала к себе, сначала благодарил за еду, потом спросил, как добралась, не выдержал и почти детским голосом протянул: «Мама, прости меня, пожалуйста, прости».
      А мама сказала: «Приезжай быстрее домой, соскучилась, душа по тебе болит. И меня прости».                                                  

                                                                             Порыв

          Когда любишь человека, то не можешь жить без него. Надо, чтобы рядом был – сутками.
        Молодые люди поженились, сняли квартиру на окраине города – милое уютное гнездышко.
        Вместе на работу ездили, вечером вместе возвращались. Встретятся, обнимутся, словно несколько дней не виделись, в магазин зайдут, купят что-нибудь на ужин.
         На кухне, конечно, рядышком. Она одно делает, он другое, приготовят, поставят тарелки на стол возле дивана, и едят. Нужно сесть так, чтобы плечом чувствовать другого. Неудобно бывает, но иначе нельзя.
           Прижмешься, и душа сладко замирает, и тепло от любимого – счастье это!
          Как-то вечером муж молодой сказал: «Сядь на диван, можешь телевизор включить, только на кухню не заходи».
           Удивилась жена, однако спорить не стала: ладно, так и быть, посижу.
        Не было его часа полтора, появился – лицо сияет. Прошелся влажной тряпкой по столу, принес вареную картошку, от нее вкусно пахло свежим укропом, затем появилась соленая селедка на тарелке. После – поджаренный, до коричневый корочки, черный хлеб, в кружках какао со сгущенным молоком.
         Не стала молодая жена ни о чем спрашивать. Сели рядышком, чтобы плечами друг друга чувствовать, кушать стали.
           Закончили, муж помыл на кухню посуду, вернулся. И она его спрашивает:
           - Что это было? Что на тебя нашло? Почему попросил меня на кухню не ходить?
         Остановился на милом лице взглядом, от которого лучи волшебные исходят, долго-долго смотрел, сказал почти шепотом:
        - Знаешь, мне так захотелось тебе что-нибудь хорошее сделать, даже внутри что-то сжалось. И я не знал, что именно. Вот – сделал, конечно, обыкновенное, но все-таки.
 

                                                                          Смыслы

        Утром встанешь, надо вынести постельное белье во двор, чтобы от пыли освободить. Хорошо, что спускаться не надо, потому что дом – свой.
        Затем привести в порядок три комнаты. Вроде бы все хорошо, но душа требует: делай, делай и делай. Может, сама выдумывает работу?
         После огород и теплицы, а еще приготовить обед себе и мужу, иногда приходят внуки – присоединяются.
         Так и пробегаешь весь день. Вечером сядешь, а печальные мысли тут как тут: ради чего живешь? Уборка-приборка, грядки, овощи, картошка, обеды и ужины, грязная посуда. Ляжешь – провалишься в тяжелый беспокойный сон, а иногда незваная гостья – бессонница, тогда утром – головная боль.
           Проверишь давление – и снова домашняя суета.
      Пустота жизни, ничтожные, недостойные человека занятия втягивают в свою орбиту, заставляют плясать под свою дудку.
     Посидишь и подумаешь. И вдруг иное: отбери у меня всё это, засунь в тесную однокомнатную квартиру, лиши огорода и теплицы, как жить? Тогда существование превратится в душевную пытку.
         О, нет! Благодарю тебя, судьба, что послала домашнюю суету и вечные мелочные заботы. Куда без них?
         Это счастье – смотреть с балкона на закат. Светило ближе и ближе к горизонту, и краски меняются: тускнеют и меркнут, наконец, ночь показывает свое темное лицо.
          Утром возвращаются радостные краски лета, можно напитать ими душу, чтобы пережить тоскливую седую зиму.
           Осенние прогулки, зимний вечерний телевизор, любимые книги.
        Иногда ничего не делаешь: праздно сидишь на диване и вспоминаешь ушедшую молодость. И кажется, что все это было не с тобой, а с другим человеком, который немного похож на тебя.
      Память не сохранила детали, остался пунктир сюжета, который ты называешь своей жизнью.
         Был смысл в том, что пролетело? Зачем все это понадобилось несговорчивой судьбе? Нет ответа, и, наверное, он не нужен. Для чего искать смысл в ушедшем?
         Чья-то теплая рука – в твоей. Обнимешь чье-то плечо и чувствуешь неимоверное счастье. Рядом человек, без которого нет жизни.
         И радость, потому что ты этому человеку – нужен. Таинственная любовная связь, дай Бог, чтобы она не прерывалась.
         Разве есть в этом какой-то смысл? Счастье в ощущениях, которые мы когда-то переживали и которые испытываем сейчас.
          Незачем копаться в смыслах – бесполезное занятие.
          Солнечный закат, яркие краски природы, вечерняя истома.
     Иногда вспышка счастья в виде скупой СМС-ки: «Скучаем по тебе, ты нам нужен, приезжай, пожалуйста, быстрее».
                                                                                                                                 © Г.Жаркой

                                 Предыдущая публикация и об авторе в РГ №4 2020, №5 2019, №12 2018г.
НАЧАЛО                                                                                                                                                                          ВОЗВРАТ