|
Конрад Эйкен
1889-1973
Сонеты
Улитка
Звездною ночью был сильный мороз.
Утром неяркое Солнце смотрело,
как весь садовый штакетник оброс,
как всё там бывшее обледенело.
Солнце взялось убирать кружева.
То, что блистало пред всеми очами,
что серебром отливало сперва,
съежилось, чуя небесное пламя.
Жар, хоть не сильный, но быстро помог.
Сад стал милей, распахнувши калитки.
Вижу, оттаявши, тянется рог:
Солнечный свет стал спасеньем улитке.
Все тянутся к Солнцу в мечтах и с тоской.
Нет в том секрета. И сам я такой.
Взошла Луна
Темнело, над холмом взошла Луна,
чей рог пробил преграду облаков.
И стала вдруг Полярная видна,
что ярче даже сотен маяков.
Вслед самым сильным факелам в ночи
тянулась войском блещущая млечность;
в ней каждый лоб подобием свечи
со славою тянулся в бесконечность.
Так много звезд я прежде не видал.
Я потрясен был, сердцем осознав, -
Любовь моя! Мой звездный идеал! -
как прежде был в одной ночи не прав.
Весь этот звездный сонм мне возвращал
Святыню - ту, что чуть не потерял.
Чары
Как чары музыки, как звуки скрипки,
Твой голос, полный чудной красоты,
рождает в людях радость и улыбки. -
Так Солнце на заре бодрит цветы.
Зюйд-вест, что с шумом непреклонно мчится,
расшевелил в воде все камыши,
но голос Твой расслышали все птицы
и пленены до глубины души.
Ручей течет, струясь между камнями,
одни лишь звуки гласные шепча -
секретами любви делясь с корнями -
но тем не побежать с ним сообща.
Никто к врагам-ревнивцам не причастен,
а я - признаюсь: я - напротив - страстен!
Я люблю!
Что за безумие: сидеть ночами
и поиск Бога в строчки слов облечь,
смотря на небо пылкими очами? -
Хотя не к птицам мчит любая речь,
как принц Просперо, всех храня от смерти,
я предложу им взвиться в небеса.
Всё что ни есть забьется в круговерти.
В мелькании начнутся чудеса.
Позволь мне, Милая, занять высокий пост.
В Безвременье не станут мне мешать.
Там, в Хаосе, в посеве новых Звезд,
я научу те Звезды рифмовать.
И всем, кто слышат, крикну, став к рулю,
одну лишь только фразу: "Я люблю!"
Примечание.
Принц Просперо - герой фантастической новеллы Эдгара По"
Маска Красной
Стерти".
Трагическая усмешка
Вдруг облик твой из памяти исчез:
глаза, рот, щеки, брови - всё пропало.
Мой разум превратился в темный лес.
Тропы к той призрачной мечте не стало.
Не снится больше смех, что был всегда
и разжигал во мне шальное пламя.
Но он угас, ушедши без следа,
как Феникс! - Не поймать руками.
И сердце, и рассудок мой дурной,
забыв тебя, - ведь всякий след утрачен -
бодры и в шторм, и в штиль, в мороз и зной.
Пою и веселюсь, а дух мой мрачен.
Прогнав тоску в веселой круговерти,
иду домой, где ждет усмешка смерти.
Уолтер де ла Мар
Серебро
Бредет в возвышенных лугах
Луна в серебряных туфлях.
Всё сыплет из своей котомки
пучки серебряной соломки.
Там урожайная пора -
висят плоды из серебра.
И там собака спит без храпа,
сложив серебряные лапы.
И вяхирь - перед плотной дверью:
на нем серебряные перья*.
Ручей серебряный бежит -
там рыбка в тростнике блестит.
И мышь пасется на порубке -
из серебра глаза и зубки.
1873-1956
Чарльз Суэйн
1801-1874
* * *
Фиалку в волосы вплела,
и роза на груди ала!
Дивней чудес
глаза - искристей свежих рос,
а губы даже слаще роз -
милей небес.
Из лютни, что Она возмет
изящно музыка течет.
Она ж сама
рождает сказочную трель
нежней, чем всякий менестрель,
сводя с ума.
Она является как свет -
чистейший луч, что ярче нет,
как ветерок.
И, где бы ни ступала смело,
земля приветственно гудела,
стелясь у ног!
Уильям Винтер
1836-1917
Моя Королева
В Любви сверх-прыткий нетерпим.
На слишком близком расстояньи
не будет Солнце золотым.
Ожжет глаза его сиянье.
Без соблюденья этикета
не распознать красы предмета.
Взглянув сперва издалека,
я оказался в состоянье
познать насколько велика
вся прелесть встречного созданья.
И мне не вырваться из власти
внезапно охватившей страсти.
Всю жизнь свою отдал я вдруг,
на лишнее забот не тратя,
теперь милейшей из подруг -
рожденной Небом Благодати:
моей Любви, моей Надежде,
о ком всегда мечталось прежде.
В твоих глазах - небесный свет.
Твой голос - шепоток Зефира.
Мне в нем послышался привет
от всей листвы Большого Мира,
от всех цветов в блистанье рос,
где Ты - пышнейшая из роз.
И Ты, покинув
Небосклон,
сошла, чтоб мог я наглядеться
на облик Королевы Сердца -
в чудеснейшей из всех корон -
Царицей, что послал мне Бог,
и я при ней, как Царь - у ног.
Ковентри Патмор
1823-1896
Дань
Весь блеск, что есть под небесами,
в Ее убранство что-то внес.
Заморский бриллиант, как пламя,
сверкает посреди волос.
Нужны ей охра с кошенилью,
Ей кстати пурпур и лазурь.
Её дарят жемчужной пылью,
моря, стихая после бурь.
Ей всяческие подношенья
дают и птицы, и зверье,
как будто эти украшенья
не им важней, а для Нее.
Всё, чем горда Земля на диво,
крича провозглашает всем,
что лишь Ее прерогатива
всё то, чем грешен сам Эдем.
Элла Уилкокс
1850-1919
На песке
Любовь, в которой Дружбы нет в основе,
не лучше, чем дворец на плывуне,
сверкающий красотами извне,
где держится вся мощь на честном слове.
Пусть даже рыцарь был бы наготове
перед дворцом на бронзовом коне.
Путь тянутся там башни к вышине,
недолго простоять цветной обнове.
Опасно хоть какое потрясенье.
Не выдержат напора камни стен.
Чтоб всё не превратилось в прах и тлен,
не выручат ни слезы, ни моленья.
Потуги врозь в несчастье не спасут,
а нужен общий тяжкий дружный труд.
/вольный перевод/
Предыдущие
публикации и об авторе - РГ №11
2022г.,
№4 2013г.,
№2 2012г.
НАЧАЛО
©
В.Корман
|
|
Conrad Aiken
Sonnet III
Think, when a starry night of bitter frost
Is ended, and the small pale winter sun
Shines on the garden trellis, ice-embossed,
And the stiff frozen flower-stalks, every one,
And turns their fine embroideries of ice
Into a loosening silver, skein by skein,
Warming cold sticks and stones, till, in a trice,
The garden sighs, and smiles, and breathes again:
And further think how the poor frozen snail
Creeps out with trembling horn to feel that heat,
And thaws the snowy mildew from his mail,
Stretching with all his length from his retreat:
Will he not praise, with his whole heart, the sun?
Then think at last I too am such an one.
Sonnet I
Broad on the sunburnt hill the bright moon comes,
And cuts with silver horn the hurrying cloud;
and the cold Pole Star, in the dusk, resumes
His last night’s light, which light alone could shroud.
And legion other stars, that torch pursuing,
Take each their stations in the deepening night,
Lifting pale tapers for the Watch, renewing
Their glorious foreheads in the Infinite.
Never before had night so many eyes!
Never was darkness so divinely thronged,
As now – my love! bright star! – that you arise,
Giving me back that night which I had wronged.
Now with your voice sings all that immortal host,
That god of myriad stars whom I thought lost.
Sonnet II
What music's devious voice can say, beguiling
The flattered spirit, your voice can richlier say,
Moving the happy creature to such smiling
As the young sun brings flowers at break of day,
Nor can the southwest wind, which turns green boughs,
Or sings in watery reeds, outvie your voice,
No, though the whole wide world of birds he rouse,
And boughs and birds together all rejoice.
Not water's self, shy singer among stones,
Vowelling softly of his secret love,
Can murmur to green roots such undertones,
Nor with low laughter have such power to move,
No rival - none. There is no help for us.
Be it confessed: I am idolatrous.
Sonnet VI
What lunacy is this, that night-long tries,
With seven or seventy or ten thousand words,
To compass God in heaven, the loved one's eyes ?
Alas ! were the whole language turned to birds,
And I Prince Prospero to set them free,
Though I should hide all heaven with beating wings,
Still the essential would escape, still be
Unspoken, dumb, like all essential things.
Love, let me be the beginning world, and grow
To time from Timelessness, and out of Time
Create magnificent Chaos, and there sow
The immortal stars, and teach those stars to rhyme -
Even so, alas, I could in no sense move
From the begin-all-end-all phrase, "I love."
Sonnet V
Imprimis: I forgot all day your face,
Eyes, eyebrows, gentle mouth, and cheek, all faded;
Nor could I, in the mind's dark forest, trace
The haunted path whereby that dream evaded.
Secundus: I forgot all night your laughter,
In vain evoked it by strong charms of thought:
Gone, like a cry that leaves no image after,
Phoenix of sound which no hand ever caught.
Tertius: my wanton mind and heart together,
Forgetting you, you absent, have delighted
For no more cause than bright or stormy weather,
Singing for joy; in truth, I am benighted,
Yet, when I home once more from breach of faith.
Love there awaits me with a joy like death.
Walter de la Mare
Silver
Slowly, silently, now the moon
Walks the night in her silver shoon:
This way, and that, she peers and sees
Silver fruit upon silver trees;
One by one the casements catch
Her beams beneath the silvery thatch;
Couched in his kennel, like a log,
With paws of silver sleeps the dog
From their shadowy cote the white breasts peep
Of doves in a silver-feathered sleep*;
A harvest mouse goes scampering by,
With silver claws and silver eye;
And moveless fish in the water gleam
By silver reeds in a silver stream.
Charles
Swain
A Violet In Her Hair
A violet in her lovely hair,
A rose upon her bosom fair!
But O, her eyes
A lovelier violet disclose,
And her ripe lips the sweetest rose
That's 'neath the skies.
A lute beneath her graceful hand
Breathes music forth at her command;
But still her tongue
Far richer music calls to birth
Than all the minstrel power on earth
Can give to song.
And thus she moves in tender light,
The purest ray, where all is bright,
Serene, and sweet;
And sheds a graceful influence round,
That bellows e'ed the very ground
Beneath her feet!
William Winter
My Queen
He loves not well whose love is bold!
I would not have thee come too nigh:
The sun’s gold would not seem pure gold
Unless the sun were in the sky;
To take him thence and chain him near
Would make his beauty disappear.
He keeps his state,- keep thou in thine,
And shine upon me from afar!
So shall I bask in light divine,
That falls from love’s own guiding star;
So shall thy eminence be high,
And so my passion shall not die.
But all my life shall reach its hands
Of lofty longing toward thy face,
And be as one who speechless stands
In rapture at some perfect grace!
My love, my hope, my all shall be
To look to heaven and look to thee!
Thy eyes shall be the heavenly lights;
Thy voice the gentle summer breeze,
What time it sways, on moonlit nights,
The murmuring tops of leafy trees;
And I shall touch thy beauteous form
In June’s red roses, rich and warm.
But thou thyself shalt come not down
From that pure region far above;
But keep thy throne and wear thy crown,
Queen of my heart and queen of love!
A monarch in thy realm complete,
And I a monarch - at thy feet!
Coventry Patmore
The Tribute
No splendor ’neath the sky’s proud dome
But serves for her familiar wear;
The far-fetched diamond finds its home
Flashing and smoldering in her hair;
For her the seas their pearls reveal;
Art and strange lands her pomp supply
With purple, chrome, and cochineal,
Ochre, and lapis lazuli;
The worm its golden woof presents;
Whatever runs, flies, dives, or delves,
All doff for her their ornaments,
Which suit her better than themselves;
And all, by this their power to give
Proving her right to take, proclaim
Her beauty’s clear prerogative
To profit so by Eden’s blame.
Ella Wheeler Wilcox
Upon the Sand
All love that has not friendship for its base,
Is like a mansion built upon the sand.
Though brave its walls as any in the land,
And its tall turrets lift their heads in grace;
Though skillful and accomplished artists trace
Most beautiful designs on every hand,
And gleaming statues in dim niches stand,
And fountains play in some flow'r-hidden place,
Yet, when from the frowning east a sudden gust
Of adverse fate is blown, or sad rains fall
Day in, day out, against is yielding wall,
Lo! the fair structure crumbles to the dust.
Love, to endure life's sorrow and earth's woe,
Need friendship's solid mason-work below.
НАЧАЛО
ВОЗВРАТ
|
