* * *
Вот телек приучающий с пеленок,
Что смысл в пиве часикам к семи.
Что сотовый изнеженный ребенок
Есть равноправный член любой семьи.

Вот барышни в машинах, в ресторанах,
Меняющие душу на песца…
И небо как огромная реклама
Немного удивленного творца…

                         * * *
Два столба телеграфных в окне моем
Проводов натянуто ровно шесть
Воробьи садятся, вдвоем, втроем,
Тут же ласточки, им уже негде сесть.

Вот и думай, в такт открывая рот,
То ли небо, то ли альбом для нот.

                 * * *
Зимой по лесной тропинке
под вечер идешь к себе.
Деревья молчат. Их липкий
Взгляд ползает по спине.

Бор полон неясных пятен,
и сумраком заражен,
и зыбок, и непонятен,
и кажется миражем:

В сугробах засели бесы
Вглядишься, а это пни…
Лишь ветер идет по лесу…
И нету следов за ним…

           Обряд

Где у старенького дуба,
С севера, с востока, с юга,
Пролетая километры,
Собираются все ветры,
И всю ночь не уставая,
Крутят, вертят и гуляют,
Разрисовывая воздух,
Чем-то мощным, очень грозным,
Где небрежно и красиво
Ветры меряются силой.
Там не разу не крестясь,
Этой силы не страшась.
По древнейшему обряду,
Провести нам сутки надо.
И тогда придет прощенье,
Очищенье, освещенье,
И покажется из вне,
Тот, кто видит нас во сне.
И уступит нам дорогу,
К белому, как снег порогу.....


Рождество

Утро постновогоднее,
даже скорей пост-пост,

медленно пробирается
в пряди твоих волос.

Красишься перед зеркалом.
Думаешь ни о чем.

Только ночнушку комкает
Крылышко за плечом.

- Слушай, похоже, на небе
кто-то решил вопрос.

Я, потянувшись сладостно,
с пафосом произнес.

Ты улыбнулась бережно,
мягко подкрасив бровь.

И родилась сверхновая,
В старых домах, любовь.