|
* * *
Я запомнил деревни глухие,
Со свободной водою во рвах,
Где сильна еще жизни стихия,
В том народе, лесах и ветрах.
Там печаль неизбывней, а радость,
Непосредственнее городской.
Там богатого счастья не надо,
Им дороже простор и покой.
Там за жизнь не цепляясь, суровей
Смотрят правде и детям в глаза.
Там привыкли к пожарам и крови,
Там скупей и труднее слеза.
И, вникая в их мир, замечаю,
Что суровее сам становлюсь…
И сильнее любить начинаю,
Нашу древнюю Красную Русь.
* * *
Учусь всё принимать спокойно, -
Дары небес, хулу толпы.
Свой к свету крест нести достойно
И под ударами судьбы
Учусь переносить разлуку
Мне с богом данными людьми,
Идти по замкнутому кругу
Земной судьбы, наверх - из тьмы.
Где мало в нас любви и правды,
А беспределу много лет,
Где люди солнышку не рады,
Когда нет мелочи на хлеб.
Меня в детдоме, как волчица,
Вскормила Русь - пишу-плачу,
Я благодарен, но учиться
Любить неправду - не хочу.
* * *
«Рабы не мы - мы не рабы», -
Так говорили нам когда-то.
Кто сомневался - тех в гробы
Вгоняли партии солдаты.
Любили строить лагеря
И для детей, и тех, кто старше,
Чтобы кричали все: «Урря-я!..»
И шли вперёд победным маршем.
Сидели фюреры в кремле -
Всегда балы, приёмы, шлюхи…
И не было конца зиме,
И безысходности, и скуке.
А наши лучшие умы -
Кто в лагеря, кто в США, кто - в Лету…
Но верил сброд - рабы не мы -
Работал, пил, читал газеты.
* * *
За державу обидно, ей Богу,
И зазря уходящую жизнь…
Пастухи пободались немного
И в большие воры подались.
Завели и чтецов, и актёров,
Чтоб не думал о хлебе народ,
Что не пишет уже на заборах,
А с тревогою смотрит вперёд.
Каждый первый сейчас - огородник,
Самогонщик, наверно, второй.
Даже брат наш, Никола Угодник
Покачал бы своей головой.
И сказал бы, что сдали Россию,
Где всё меньше крылатых людей
Что надежда одна на Мессию,
Что сойдёт к нам с небесных полей.
* * *
Доченькам посвящается
Да, брат, как птицы, дети улетели, -
Не на зимовку, может - навсегда…
И мне огнём в клубящейся метели
Напишет кто-то слово - «сирота».
Зачем здесь жить, когда не стало смысла,
Когда язык, чтоб Родиной назвать,
Не прохрипит. И вновь тревогой выстлан
Мой ум в иные земли, в благодать.
Зачем, когда последнего не стало,
Здесь жить, где всё ждёт крови и золы?..
Не жить, а выживать душа устала,
Когда смешались гибель и балы…
* * *
Это дождик шуршит за окном.
Ночь весенняя - сырость и свежесть.
Снится реже мне дедовский дом
И детдом наш всё реже и реже…
Что-то лопнуло и взорвалось
В этом мире, судьбе и пространстве.
Пошатнулась незримая ось
В полупьяном шальном постоянстве.
И кругом в пустоте - суета…
Люди кинулись, кажется, слепо
Лобызать позолоту креста
И просить у чиновников хлеба.
* * *
Жить бездарно, тяжело и грубо
Научили нас за много лет.
Выйти бы из замкнутого круга,
Нам, изгоям, да на белый свет.
Что живём так - это в подсознаньи.
Корни в прошлом - это глубоко…
Но болеет, верю, мирозданье
За Россию и её покой.
И на тропы нового мышленья -
Мир и планетарный человек,
Уведи Любовь, дай озаренье
Нам, мильонам нищих и калек.
©Г.Мишахин
НАЧАЛО
|
|
ПОЗИЦИЯ
Не кем-то стать - важней стремленье
Служить искусству до конца,
И суть свою, и вдохновенье,
И волю высшую творца…
Всё отразить в словах летящих,
Не описательных при том,
В картинах, в красках настоящих,
Как рубленый крестьянский дом,
Что пахнет смолью брёвен, хлебом,
Где слышен безмятежный смех,
Где за бесхитростным обедом
Хватает кушанья на всех,
Где гостю чай из самовара,
Из печки мечут пироги.
Поешь стряпни хозяйки старой
И отказаться не моги!
А за окошками природа:
Речушка, поле и лесок
И с голубого небосвода
Струится солнечный песок.
ДЕРЕВЕНЬКА ЛЕСНАЯ МОЯ
Здесь кусты и грибная прохлада
И букашек неровный полёт.
На бугре за глубоким оврагом
Невпопад, слышно, живность ревёт.
Там коптит деревенька на взгорье,
Белый свет этих жёстких времён.
Доли надо и хлеба ей море,
Чтоб воспрянуть. Тоска похорон
Президента и в космос полёты,
Всё до лампочки ей Ильича.
Говорить - вот последняя льгота,
Не боясь, во хмелю, сгоряча:
О войне, что в России, о власти,
Что творит ценовой беспредел,
О всемирных и сельских напастях
И что нынче народ не у дел…
Умирают, кто с водки, кто с горя,
Как привыкли давно на Руси.
Будут, видно, возить из-за моря
Здесь работать, Господь упаси!..
* * *
Борцов затаптывают в грязь,
Когда идёт резня и драка…
Но восстанавливают связь
Времен
Их кости и отвага.
Их забывают на Руси.
Считают: есть дела важнее…
Никто не скажет им: «Прости,
Что были вы живых живее…»
Национальная черта
России - родины изгоев -
Всё строить на крови Христа
И забывать своих героев.
ХОЧУ
И не остыть, не огрубеть
К тебе, моя лесная фея…
И, как сейчас, любить и впредь,
Печаль прошедшего развея,
Среди цветов бродить в лугах
И дома вместе мыть посуду.
И крылья чувствовать. И страх
В себе прикосновенья к чуду.
И на руках тебя носить,
И быть с тобою до могилы…
И делать всё, чтоб заслужить
Негромкое признанье: «Милый!»
* * *
Хорошо выйти в поле в июне,
Трав душистых вдохнуть благодать
И, задумавшись, в ласковом шуме
Под кустами в прохладе поспать.
И проснуться. Свежо и привольно.
И ни труб, ни домов и ни крыш.
Всё ушло и забылось невольно,
На душе равновесие - тишь…
Можно строить и снова жениться,
Переплыть, улететь на года,
Но и в шелесте звёзд будут сниться
Те луга, где цветы - навсегда…
* * *
Много солнца, воды и черёмух.
И гусиные стаи летят.
Помню зов непонятный, истому -
Отшумели те вёсны, как сад.
Нынче сердце, как время остыло,
Я грущу от земной красоты,
Пусть цветёт безупречно и мило,
Навевая кому-то мечты.
Я люблю совершенно иное,
Тяжек путь неразумный земной…
О безлюдье тоскую, покое
И закате за звёздной рекой.
ОСЕНЬ ЗОЛОТАЯ
Свет и щебет с ветром-заводилой,
С летом в листьях провели в игре,
Но однажды мир их окропило
Чем-то рыжим - осень на дворе…
Что ж, опять не слáбо, я считаю,
Нынче годы грозные по ней.
Полюбил зачем-то я, не знаю,
Грусть и волю убранных полей.
Уходить пока, не собираюсь,
Пусть и часто думаю о том…
Вон какой-то одинокий аист
Кружит-кружит в небе голубом…
ВОЗВРАТ
|
