ВОЗВРАТ

    
Май 2006, №5        

Поэзия____________________________________                        Александр Кожейкин   

Штиль

Прибой заснул в одежде пенной,
а пять минут назад шуршал.
Так замирает внутривенно
у края пропасти душа,
уходит по сосудам в пятки,
волнуя тело до ресниц.
Но так бывает: без оглядки
затем летит отважно вниз.
Пронзает молнией решенье,
и ничего потом не жаль.
Штиль нужен для отдохновенья,
но есть в спокойствии печаль:
завязнет, как в смоле, бутылка
с сигналом «SOS» в туманной мгле.
Штиль, как предвестник страсти пылкой,
и уголёк живой в золе
от ветра в пламя превратится,
известно мне: за морем сна,
встав на крыло огромной птицей,
уже вздымается волна.

Летят журавли

Повинуясь тяге древней,
на другой конец земли
над заброшенной деревней
пролетают журавли.

Под крылом река синеет,
у покинутых домов
только мумии репея
среди жухлых васильков.

Дальше держат путь скитальцы.
Вот ещё одно село:
труб обугленные пальцы
им грозят и бурелом.

Клином синь привычно пашут
светлой радости творцы
и не видят, что им машут
на прощанье мертвецы.

Знаки препинания

Были осенью цветочки -
значит, ягодки … зимой.
Я хочу тебя … до точки
изучить, до запятой.
Потому что ты, как свиток
или книга - всё равно.
Было множество попыток
разобраться в этом, но …
в ожидании волнуясь,
по глазам прочту вопрос.
Этот знак застыл, сутулясь,
словно вахтенный матрос.
Был звонок минувшей ночью
восклицательным «ура».
Порешили: многоточью
продолжаться до утра.
Сбили с ног земные ласки -
не могу найти слова!
Я прочёл тебя, как сказку -
столько было волшебства.
                          

                        * * *
С утра морозов жуткое преддверие,
и иней пудрит в поле синяки.
Правь бал повсюду, Высшая Материя,
а мне диктуй, пожалуйста, стихи!

Я уловлю волну твою повсюду,
поэту - жить, пока мечта жива!
И удивлюсь, поверив снова в чудо.
Да разве в мире мало волшебства!

Вот бы стать мне компьютерным вирусом
                       
      /шутка/

Жизнь людей коротка, но папирусом
можно стать после смерти и книгою.
Вот бы стать мне компьютерным вирусом.
По стихам я, как белка, попрыгаю.

Почитаю, и строки коронные
резанут, словно бритвы опасные.
Но хороших поэтов не трону я,
а плохим рифму сделаю классную.
 

НАЧАЛО                                                                            ПРОДОЛЖЕНИЕ

 

На скрижАлях пути безразмерного
обнаружу внезапно пророчество,
заблокирую критика скверного,
помогу одолеть одиночество.

Нет безумнее кайфа на свете, я
день и ночь буду здравствовать мысленно,
протыкать, словно шилом, столетия,
и хмелеть, зная выдержку истинам.

Одна струна в чернильной тьме

  ...звучать, опять звучать (спеши, послушать!)
                              Михаил Гофайзен

Боль в теле, а душа - на вираже.
Звучать! А ты послушай хоть немного.
Я стал скрипичным ключиком к душе,
открыв, сверну на лунную дорогу

и улечу в кусающий мороз,
пусть будет ночь-черника или вечер,
надеясь: серебристый порох звёзд
огнём бенгальским вирусы излечит.

Ни соловьёв, ни воробьёв ... прости,
так холодно, и демоны разлуки,
как старикашки, кашляют в пути,
деля на ноль все прежние заслуги.

Клинком царапнет месяц, и струна
каприз уважит, лишь бы не порвалась.
Печально, но сейчас она одна
в чернильной тьме у сердца оказалась.

Найду ли нужные слова и соберу ли фраз осколки?
                 Часы, как гром, объявят: два
                                      Павел Бронштейн

Найду ли нужные слова
и соберу ли фраз осколки?
Как будто бы в стогу иголку
мне предстоит найти сперва.

И с душ зияющих глубин
достану ли такие строчки,
что можно резать на кусочки
и гордо вырвать из груди?

Пусть часть подскажет тишина,
часы, как гром, объявят: поздно,
хотя так бьют в ладоши звёзды
и просит подождать Луна.

Одна из многих теорем:
смогу ли боль твою сначала
забрать к себе под одеяло,
а после вылечить совсем?

Смогу ли в яростной борьбе
с собой сказать не для награды:
мне ближе к небу быть не надо,
мне надо ближе быть к тебе?

Я бегу от себя - вчерашнего, но не вижу себя - вечернего

Городами, лесами, пашнями,
океанами, небом, терниями
днём бегу от себя, вчерашнего,
но не вижу себя, вечернего.

Не малейшей на то отметочки
ни в компьютерах, ни в папирусах.
А вчера до последней клеточки
добралось, затерявшись в вирусах.

Над равниной два редких всполоха
осторожно туман рассеяли.
В голове, как крупица пороха:
убегу ли? А в лоб: успею ли?

Разумеется, мысли страшные,
но путём человека древнего
я бегу от себя, вчерашнего,
и не вижу себя, вечернего.

                                    ©А.Кожейкин    

                                                                                           НАЗАД                                                                                   ВОЗВРАТ