Татьяна Бориневич

1 плюс 2 плюс 3 плюс 5 = 11 копеек                             (разговор с сыном)

Висит в пространстве планета - беспомощный мяч в авоське.
Над ней пятичлен, а в центре - орудий пыточных сон.
Ты видишь? Ползут мохнато, щупальца из колосьев.
Придушено лентой солнце. Лучи как сигналы SOS.

А кстати, знаешь, авоська-это такая сумка,
Сплетённая из верёвок по принципу макраме.
Взгляни на эти копейки, - одиннадцать будет в сумме.
Давай же устроим экскурс в страну разбитых химер.

Всего лишь одну копейку стоила газировка.
Её проглотишь, и будто в желудке пляшут ежи.
В носу щекотно. И слезы... Ты весело так зарёван.
Ну, в общем, необъяснимо. И жутко хочется жить.

Коробка спичек - копейка. Снежок тогда первый падал.
И первая сигарета. И завуч в школьном дворе.
«Все девочки носят косы, а ты распустила патлы!
Русалка! Нет хуже. Шлюха! Без шапки! Эх! В ноябре...»

А как начищали двушку! Песком. До светлого блеска.
За гривенник, выдавая старухе полуслепой.
Мороженым торговала она. Ах, если бы... Если б
Вернуться! Да только поздно. Лишь- свечку за упокой.

Еще две копейки стоил один звонок телефонный.
Я гнусно орала в трубку: «Не нужно мне больше встреч!
Червивых ромашек с клумбы! Я чай не люблю с лимоном!»
А всё потому, что мальчик был ростом мне ниже плеч.

И снова о газировке. Она бывала с сиропом.
Но это за три копейки. В слегка помытый стакан.
Удар кулаком. И хрюкнет пронзительно и сурово
Смешной автомат железный. Недвижимый истукан.

Цена трамвайных билетов была такою же точно.
Я ехала до конечной. А дальше-наоборот.
Так мой организм боролся с микробами рифм и строчек.
Гриппозной температурой боролся. Не поборол.

Метро-пятачок. И вот ты, в каком-то волшебном царстве!
Старалась побольше света подземного нацедить.
Впитать лжеампир плебейский, по-рабски почти старалась.
Мне нравился пафос станций. Особенно кольцевых.

Я рубль пятьдесят давала за яркую побрякушку,
Сработанною цыганом из стёртого пятака...
Я тупо смотрю на бляшки, где солнечный диск придушен,
К серпу и молоту снова не хочется привыкать.

Так выкинуть или спрятать? Дилеммой глупой томлюсь я.
Ты слушаешь? Вижу. Скучно. Я чувствую, – ты устал.
В какой же фонтан мне бросить четыре монетки тусклых,
Вернуться в страну и время, твоею сверстницей стать?

ЛЕТО ( В предчувствии зимы-2)

Я и сейчас не могу отогреться никак.
Лето, увы, к скоротечности раковой склонно,
Ночи июньские - тридцать глотков коньяка,
Быстрых, коротких, остуженных лунным лимоном.

Я и сейчас отогреться никак не могу.
Лишь притворяюсь смешною-хмельною-шальною.
Холодно, словно стою по колено в снегу,
А не в осадке июльского вязкого зноя.

Я не могу отогреться никак и сейчас.
В августе писк комаров нарастает. Крещендо.
Больше похоже на вьюгу. И зубы стучат.
Яблочный Спас и Медовый морозны крещенски.

* * *
В лучших стихах никогда не дано нам согреться.
Их аромат нам не будет пропет и рассказан.
Во временной промежуток длиной в сигарету,
(Той, что даёт сердобольный палач перед казнью),
Пишут их люди с привычною болью в запястьях,
Или с мозолью, курком неудобным намятой.
Те, что имеют при жизни в словарном запасе
Пайку сырых междометий, присоленных матом.
Их прочитать сможет лишь любопытный прозектор,
Вывернув веки клиенту разрезом продольным.
Морг зазвенит вдруг такой красотой предрассветной.
Правда и это убогий подстрочник. И только.
 

ГОСТИ

Когда лежишь с фантомной болью в крыльях,
Вдруг раздается домофона посвист,
Там требуют, чтоб дверь скорей открыли,
Мою трехмерность обращая в плоскость.
И нужно в коридоре целоваться,
Хотя мы друг от друга так устали.
Белеют хризантемы в целлофане
Как девять пудельков в гробу хрустальном.
Не из души, а из сухой гортани
Вновь нужно выжимать слова- опилки,
Пить водку и настраивать гитару,
Чтоб петь блатняк и бардов опостылых.
Меня от этих полудружб колотит,
Но, в общем-то, нам ни к чему ругаться.
А совести краплёная колода
Шуршит своей нестираной рубашкой.
Ах, если бы не совести укоры,
С её неистребимым назиданьем,
Как сладко послевкусие ухода
Моих гостей непрошеных, незваных.

ВСЁ К ДОБРУ

Всё к добру. Испарились хлопоты.
И заботы совсем растаяли.
Перепонки в ушах полопались.
Раскололись в глазах хрусталики.

Это в целом прошло без резкостей,
Просто сердце паскудно ёкает,
Тихо мозга кора потрескалась,
И тяжёлыми стали лёгкие.

Эта весть не была внезапною.
И болезнь такая не лечится.
Просто вакуум пронизал меня.
И пусты сосуды и клеточки.

Эта рана ведь не смертельная.
Просто в душу, друг другу плюнули.
Просто солнечное сплетение,
Распрямилось в дорожку лунную.

                                                ©Т.Бориневич

НАЧАЛО                                   НАЗАД                                      ВОЗВРАТ