* * *
Съеденная туманом Останкинская телебашня; толстое её основание упирается 

в рыхлый серый свинец, но продолжения нету, как будто и не было вовсе.
Жёлтые завитки листьев на сером утреннем асфальте - как текст истаявшей ночи.
Страшно ли быть вытолкнутым в рождение? Выпасть на руки акушерок, 

взорваться криком? 

Страшно ли быть вытолкнутым в рождение-смерть?
Память отсутствует, как продолжение телебашни.
И жизнь, исчерпавшись, растратившись, как резерв вытолкнет тебя в смерть,

в новый пласт пространства, союзный всем прочим, незримым, клокочущим рядом…
Что сообщают мне надписи, кропотливо составленные из упавших за ночь 

осенних листьев?

                                                       Во Владимире

Везли в экскурсионном автобусе, мерно тёк рассказ экскурсовода, и вдруг показалось - 

главная улица так похожа на родную Калугу! 

Общая формула провинциальной России - уют переулков и резные,

ленивые тени на асфальте. 

Но - соборы Владимира! Зелёные пласты пространства, ведущие к ним - огромным 

белым кристаллам, насыщенным магической силой излучения  ушедших поколений…
Приглушённые тона рублёвских фресок, и массивное, но и ажурное золото украшений,

белый резной камень. А со смотровой площадки - тонкое тело реки, и парчовый 

высверк воды на солнце.
	                                                                                                      ©А.Балтин     
		
НАЧАЛО                                               ПРОДОЛЖЕНИЕ                                               НАЗАД                                               ВОЗВРАТ