Портрет Четыре метра в комнатушке Для убежавших от войны. Но он смотрел из рамки - Пушкин, Глаза сочувствием полны. Наш быт и голоден, и сложен, Но мама часто шепчет мне: - Какое счастье! Нет бомбежек! И, видишь, - Пушкин на стене. Он с нами был в победном мае И, отложив свое перо, С какою радостью внимал он Тем сводкам Совинформбюро! ...Прошли года. Возврата нету. Той комнатушки тоже нет. А я из пушкинских портретов Влюблён в Тропинина портрет. Монолог погибшего художника Кем убит я? Фрицем или Гансом? Автоматом из каких земель? …Изучал эпоху Ренессанса - Тициан, Джорджоне, Рафаэль. Кто отлил такую пулю злую, Что вошла непрошенно в висок? …Я гипсы учебные рисую И лепной дворцовый потолок. Видно, обнаружилась прореха В обороне, а в итоге - смерть. …Я мечтал в Голландию поехать, Рембрандта работы посмотреть. Может, ас немецкий, в небе рея, Выбирал старательней прицел? …Копию в картинной галерее Я тогда закончить не успел. А война который месяц длится, Продолжаясь серией атак. Кем убит я? Гансом или Фрицем? Это для истории - пустяк … Мансарды Парижа Не могло быть ничего более омерзительного, чем эта мансарда с желтыми грязными стенами, пропахшими нищетой… О.Бальзак «Шагреневая кожа» Давно изученная тема, Ну, что добавишь в эту суть? Трюизм - «Парижская богема В мансардах начинала путь». Бальзак, Сезанн и Модильяни, Руссо, Ван Гог, Эмиль Золя … Они в мансардах начинали - Из окон не видна земля. Здесь шалый дождь намного ближе, Стучит нещадно в потолок, И часто струйки стены лижут, Сухой не сыщешь уголок. Но продолжали путь упорный, Талант помноживши на труд. Спустившись вниз подъездом темным, Творенья их века живут. Им славы занимать не надо - Глядели в небо с бурых крыш. Кому приют дала мансарда, Тот часто покорял Париж. Вишнёвое воспоминание Как молоком облитые, Стоят сады вишнёвые… Н.Некрасов «Зелёный шум» * * * Но белый цвет уже исчез, Его давно сменил бордовый, И в доме вновь вопрос не новый: - Как варим? С косточками? Без? - Конечно, с косточкой! Вкуснее! Сильней миндальный аромат! И домочадцы, стар и млад, Готовят вишню посвежее. В руках у бабушки игла, И у меня такая тоже, И наши действия похожи - Иглу вонзаю, как пчела. Старинный бабушкин секрет: Чтоб целой ягода осталась, Не сморщилась - надколем малость! Запомнилось на много лет. И вот - заправлен керогаз, (Вошло два литра керосина). И наверху весьма картинно Красуется латунный таз. А воздух запахом богат! Раздолье мне с подружкой Ленкой - Мы постоянно клянчим пенки, В сиропе ягоды кипят. Короток ложек перестук, Мы чувствуем себя отменно, И керогаз пыхтит степенно, И осы с пчелами вокруг… Король стола (английский сонет о французском салате) Посвящаю памяти Люсьена Оливье (1838-1883)
Ты мне являешься во сне,
Твоё предназначенье свято,
Салат салатов - оливье,
Наиважнейший из салатов.
Рождён ты на земле московской
В трактире русском «Эрмитаж».
Тебя вкушали Гиляровский,
Куприн - под водочный литраж.
Собрав большие дивиденды,
Ты на столы победно влез.
Порой менял ингредиенты,
Но не менялся майонез!
Тобой надёжно взятый в плен,
Пою хвалу тебе, Люсьен!
Отцовская фотография
Можно ль вынести огненный ад,
Когда жутью казалась природа?
Но бросался в атаку солдат
Образца сорок первого года.
Плохо знаем мы их имена,
Просто слышим про "подвиг народа".
Очень скупо давала страна
Ордена сорок первого года.
Ну, хотя бы медалька дана
Гимнастерке былого похода.
В ней на снимке - отец. Старшина.
Призывник сорок первого года.
Рассказ сапёра Шварцмана
Суровый сорок первый год, Война все яростней, смертельней, Стрелковый полк бои ведет Под ставшей легендарной Ельней. Но вдруг война попала в плен, Пропагандисты наши ловки - Звучала музыка «Кармен» Из русской звукоустановки.* Я замер - будет артналет, Накроет землю, свирепея. Не станет слушать вражий сброд Бизе, крещённого еврея. Но вот загадка: тишина В окопах, как в рядах партера. Внимает страшная война - Звучит лихая хабанера. Солдатам чудится Хозе, Он здесь, он рядом, близ опушки. …Гремела музыка Бизе, И с двух сторон молчали пушки. ---------------------------------------------------- * В годы войны наши агитаторы пытались распропагандировать немецких солдат с помощью звукоустановок. Перед сеансом пропаганды обычно транслировали музыку (примечание рассказчика) Курсанты
Капитану Ефиму Столярову, жителю Хайфы Глубокий тыл, осенний листопад, Себя курсанты чувствуют неловко: В училище вернулся лейтенант, Что послан был на фронт, на стажировку. Ну, прямо франтом выглядел старлей! Глаза курсантов завистью пылали - Все та же гимнастерка, а на ней - Две новые, блестящие медали. Завидовал старлею каждый взвод И рапорта писал неоднократно, И мальчики вовсю рвались на фронт: - А вдруг война окончится внезапно? Но фронт позволил "накормиться всласть", Дал испытать военные дороги. Они успели на войну попасть, А вот вернуться удалось немногим... Старый рыцарь Жизнь не раз брала меня на вилы, Но крепился, нервы мог унять… Мне сегодня место уступила Девушка в трамвае номер пять. Я не в силах скрыть своей досады, Что буравом вертится в мозгу: - Что Вы, что Вы, девушка! Не надо! Я еще вполне стоять могу! Грудь надул, вовсю расправил плечи, Посмотрите, чем я не орел? Юноша, стоявший недалече, Удивленно головой повел. Обращаюсь к девушке прелестной, Соблюдая прежний антураж: - Милая, не уступайте место, Не желаю выходить в тираж! Случай с книгой Есенина Лилась потоком осени вода, Даря зиме короткую поблажку. Они явились ночью, как всегда, И предъявили ордера бумажку. Все повернули в доме кверху дном И что-то долго за столом писали. Пошарили зачем-то за окном И кочергой в печи пошуровали. - А это что?! - взволнован молодец, В руках чекиста неприметный томик. Пожал плечами сумрачный отец: - Сергей Есенин. Самый первый сборник. - Есенин? Тоже к делу приобщим. Из царских лет хранится - не случайно! - И так уже достаточно за ним, - Листая книгу, выдавил начальник. Он обыск весь в руках ее вертел - Видать, натурой оказался тоньше… Отец «десятку» отбыл в Воркуте - С Есениным, пожалуй, дали б больше. ©М.Луцкий
|