Gavrilin

* * *
Оживет, позовет и нахлынет
то, что память спустила до дна,
что поднять не сумела доныне
даже музыки давней волна.

Что-то в космосе крови сойдется.
И посмотрит звезда на звезду,
и взойдет заходящее солнце,
и сдуреют все птицы в саду.

И в воронку былого затянет -
в мир, где свищут одни соловьи,
на пиры с молодыми гостями,
с духотою предгрозья любви.

Этот воздух, которым дышали,
нас, наверно б, сейчас раздавил...
Где ж ты, Родина наша большая,
где до неба хватало нам сил!

* * *
Промямлили, прогрезили, продали...
Что ж, никого, Россия, не жалей
и песню дай по высоте печали,
дай муку по терпимости твоей.
Есть небеса, куда сниматься стаям
настанет срок, а нам куда, куда?
Пойдя на всё, как мелко пропадаем.
Крошится твердь вкруг каждого гнезда
и исчезает в прелести зыбучей,
шумит в ушах шуршанием песка
и шепотом, что ты была лишь случай,
который затянулся на века.
Так почему, коль рушится громада
самих земель, скрепленных на крови,
не сдунет нас энергия распада,
высвобожденье злобы и любви?
И столкновенье чуждых океанов
всё так же, как мышиная возня,
не кончится рождением титанов
и высеченьем судного огня.

* * *
Не отпускай меня, Россия,
из-под твоих свинцовых туч
в предел блаженной горней сини...
До святости меня домучь.

Пусть был я сыном нелюбимым,
но до любви к тебе возрос.
Дай додышать осенним дымом
до сладких, до последних слез.

Я не бродил по белу свету,
иные земли полюбя.
И выбора мне в жизни нету.
И одинок я без тебя.

* * *
О ты, моя истерзанная Русь,
моей нелегкой ставшая судьбою,
я от тебя по гроб не отрекусь,
и все грехи я разделю с тобою!

Как тяжко тебе гневаться, терпя!
Как мех твоей медвежьей лапы нежен!
И отклониться от большой тебя -
пустое всё, и выйдет, что я нЕ жил.

Но нет!.. Полным-полна до боли жизнь -
до боли той, что напрочь не проходит.
Сроднились наши раны, запеклись,
и ноют эти раны к непогоде.

Твой ветер принесет мне из дали
ненастье солнечной моей округе...
Болѝ во мне, о Русь моя, болѝ -
я знаю, как переносить недуги.

НАЧАЛО ВПЕРЕД НАЗАД ВОЗВРАТ