* * *
Опустошит, как боль тупая,
меня хандра, к слезе клоня,
но следом музыка вступает
в незащищенного меня.
Открыт всему как нищий духом,
всё самомнение спустя,
ловлю я сиротливым слухом
свирель в шипении дождя.
В потоках проливных жируя,
гармония набила рот,
но так неисчислѝмы струи,
что хоть одна из них поет.
И, не гневя уныньем Бога,
мне ль в горле не сглотнуть комка?!
Ну, а печалей... Их так много,
что хоть одна из них сладка.

                        * * *
Суров мой Бог и все ж имеет милость -
не странно ли? - к казнимому ко мне.
Я стольких обижал... Так получилось.
И жизнь длинна не по моей вине.

И поздние "прости" - всё детский лепет.
Уже свершенному подведена черта.
Покуда рот мне глиной не залепят,
мне не отмоют душу дочиста.

И не парить мне с прожитым на шее
в невинных снах, раскинувши крыла...
Нам эта жизнь дана во искушенье,
где блудни слов, что сказаны со зла.

И всё же за пропащею душою
я не держал насмешки и хулы -
томилось там неназванно большое,
и были мои помыслы светлы.

Да так светлы, что ночи исчезали,
где от любви все небеса горят -
от той любви, что кончится едва ли
и ею выстелют дорогу в ад!

                    * * *
О моей растроганной отчизне,
мне с ладони выбравшей тебя,
горевать возьмусь и после жизни,
в миг разлуки землю загребя.

Словно зверь, за грань уже бегущий,
умерев, еще когтит траву...
Мир инакий и, наверно, лучший
слишком гладко выстлал синеву.

Травяные хляби косогора.
Сползший лес на берегу крутом...
Здесь была надежнее опора -
даже в вечность бросило потом!

Но за тьмою белый свет не дален.
Не прошел он. И покоя нет -
помню, в доме и огонь оставлен,
помню, в доме не потушен свет.

                     * * *
По дороге, оставленной теми,
с кем делил непреклонности верст,
я пройду, как обратное время,
но уже милосерден и прост.

Обогрел бы я каждую встречу
с тем, кто ныне покинул наш свет.
Бездна бездн перед нами... Отвечу:
"Я пришел. Безысходности нет."

О, гордец! Это прятки с судьбою.
В сердце - радость, но слезы из глаз,
как меня огорошат мольбою:
"Ты пришел, так и выведи нас".

Но неведомо мне, как направить
эти тени в живущую плоть.
Но материя есть! Это память,
что умеет ласкать и колоть...

И один я из темени вышел,
полный боли и света в груди,
с утешением, страха превыше,
тем, что встреча еще впереди.

                                                    © Н.Гаврилина 

НАЧАЛО                  ВПЕРЕД                  НАЗАД                ВОЗВРАТ