* * *
У печали есть ворон, у радости - стриж.
Хорошо, что все это- живое.
Ты глаза поднимаешь и в небо глядишь,
было б небо... А небо - с тобою!

Ни жар-птицы над нами, ни птахи цветной,
ну а этих, обычной раскраски -
что печали, что радости. Боже ты мой!
И чего тут придумывать сказки.

О земле и о небе негромко пою.
В жизни странное время бывает,
когда ворон врывается в радость мою,
а в печаль мою стриж залетает.

                        * * *
Уже который день одна и та ж синица
стучит в стекло оконное мое.
Чья близкая душа в груди ее теснится
и просится в знакомое жилье?

Так и не прѝнята в приют страны небесной,
она в земную ломится любовь
и тонкой, словно нить, срывающейся песней
зовет, зовет, и клюв разбила в кровь.

О, как ты истомилась в волшебстве полета,
синичка! И охватывает страх,
когда помнИтся человеческое что-то
в твоих блестящих, как от слез, глазах.

Быть может, их ничто вовеки не осушит,
страдающий радетель, ангел мой, -
неизъяснимы стали родственные души
в пронзительной пучине мировой.

                           * * *
Пой, воробьишко, чтобы сердце сжалось,
когда на холод завернет зима...
Еще хватает мужества на жалость
и на наивность достает ума.

О вы, избытка белые сугробы
на черноте лесов, на голытьбе!
И я достаточно богатый, чтобы
позволить роскошь бедности себе!

Всё вне цены - настолько я бездумен.
Всё - в душу мне, что б ни приметил глаз.
Свободен я, как в келии игумен -
свой век отдал, но вечность - про запас.

А эта жизнь беспомощно повисла
на нитях снегопада без затей,
и все-таки не может быть без смысла
задуманность бессмысленности всей.

                      * * *   
Глазами встретиться с синицей
и прочитать иную мысль, -
на миг сумевшую раскрыться,
про осязаемую высь!

Туда, с испугу, сняться с ветки
свершать работу летуна,
порхать в одной огромной клетке,
где верба с небом сведена!

Мы все в одном - с червём и тлёю...
Как странно: облако вдали
и солнца луч зовут землею.
Всё не без примеси земли.

Как вверх себя бы ты ни поднял
преград не знающим умом,
ты тоже только тварь Господня,
в пространстве заперта своем.

Но и тебе под небесами
в священном ужасе, на миг
дано вдруг встретиться глазами
с Тем, кто весь этот мир воздвиг.

И не вспорхнешь ты легкокрыло
в свою стихию, не смекнув,
чья вскользь тебя сковала сила,
всей бездной ловчею сморгнув.

Из раннего. Выздоровление

Еще почти бесплотна нежность,
еще в глазах усталый дым,
но кровь, как утренняя свежесть,
течет по жилам голубым.

Мир обретает очертанья
простого доброго жилья.
Приветны каменные зданья,
светла февральская земля.

И нету ничего на свете,
звончее нету ничего,
чем воробьи пустые эти,
их серенькое торжество.

Больная злоба откричала.
И думать весело о том,
что жил не так, смеялся мало,
а плакать?.. Плакал ни о чём.                     

                                                       © Н.Гаврилина  

НАЧАЛО                     ВПЕРЕД                   НАЗАД                   ВОЗВРАТ