Fayvushkin

Ноябрь 2014, №11

Траектории русского рока______ Леонид Файвушкин

Великий российский неврастеник

В октябре в Швеции выступил, рок-музыкант в статусе легенды.
Считается, что Борзыкин - главный бунтарь российской музыки, начавший протестовать против системы в 80-е и потом протестовал постоянно.

          В Архангельске в конце 80-х я читал справочник русской рок-музыки, с красивыми изображениями звезд русского рока. Уже знаменитые идолы были удостоены нескольких страниц текста. «Телевизор» описывали как молодую группу с остросоциальными и корявыми текстами. Борзыкина взяли в энциклопедию, но критиковали. Всех рокеров в антологии сравнивали с Гребенщиковым. Типичная тогда ситуация. Я равнодушно посмотрел фотографии и перевернул страницу, чтоб тоже почитать про «Аквариум».
           Воспоминание второе. Была зима 1988-го. Пылким школьником я попал в квартиру, где оказалась приехавшая c концертами группа «Телевизор». Они выглядели инопланетянами. Были одеты в легкие кожаные куртки в лютый архангельский мороз. Местные музыканты того времени отращивали волосы и слушали хард-рок, наряжались как бродяги, употребляли Феназепам и выглядели бомжевато.
          Приблизившись слишком близко к имеющему экзотический вид идолу, я отметил как надменно он держит окружающих на расстоянии. Я потом выклянчил запись и обильно слушал их взрывную музыку. Я был в восторге. Это было cвежо, жесткая электроника, сыгранный состав. Он был дьявольски притягателен, извиваясь перед микрофоном в своих черных кожаных одеждах. Во времена, когда большинство слушало Гребенщикова, гитары, флейты, виолончели и важные придыхания. А тут такое. Я слушал его часто и после, живя в Стокгольме, когда уставал от гнусных будней и выслушивания бухгалтеров в отставке.
          Тогда много говорили о перестройке. Неистовые критики, с циничной издевкой, даже сарказмом, доказывали, что следует петь о вечном. Что политика - блажь для дураков, и цель поющих о ней - всего лишь заработать дешевую популярность. «Телевизор» был для них вторым сортом.
            Помню, что и я слышал вокруг много на эту тему. И не соглашался с критиком. Тогда уже пели в студенческих общежитиях песни Борзыкина, и переписывали друг у друга их концерты. В моду входила мрачная музыка. После выпуска альбомов «Отчуждение» и «Мечта Самоубийцы» он стал культовым. Без частых показов по телевизору, ротаций по радио и интервью. Такая репутация, народная слава, - думал я, и тут депрессивность и мечты самоубийцы? Он, который делал из себя эту культовую фигуру, отказавшись от пошловатой славы российской рок-звезды, пишет мрачные песни об одиночестве и думает о суициде?
     После того концерта и нескольких интервью я стал следить за его карьерой. Начавшись ярко, она была на пути бурного развития. Но что-то произошло, и вместо лавины она превратилась в культ. Про него говорили, что он копирует «Depeche Mode», по-диктаторски резок, невыносим в общении. Группы распадаются, музыканты уходят. Ему стали подражать подросшие дети.
           На него периодически обращено внимание российской немассовой прессы. В официальные СМИ сейчас практически не вхож, потому что неуправляем. Если б не информация в сети, я б считал, что он умер. В нем увидели странного мизантропа, вечно протестующего подростка. Он резко говорит о несправедливости, критикует власть, не любит Путина и общество потребления. Всегда против течения, пребывающий в изначальной неузнанности в толпе, как когда-то в начале карьеры, и имеющий возможность оставаться таким, потому что ему все равно. Ко всему добавляется вечная неустроенность и разочарование. Про личную жизнь его ничего неизвестно. Он много поет об одиночестве. Все это складывается в миф одинокого волка. Good old Борзыкин навсегда запечатлен в рассказе писателя Прилепина легендой рок-н-ролла. У пылких людей часто появляется особая мифология. Всю жизнь он слывет как странный, трагический и сумасшедший персонаж, отказавшийся от всего.
            Между тем, он трудяга. Играет много концертов в клубах. В сети выложено множество видеозаписей. Конечно, позер, однако не банален. Неповторим в своей сфере. Увы, из той компании рокеров 80-х мало нормальных осталось. И послушать некого, все банальны.
            И заставил ведь признать его таким, какой есть. И мифом при жизни стал. А ведь все рокеры мечтают стать идолами. Но не у всех получается.

            С Борзыкиным мы поговорили после выступления в Стокгольме во время дней России, организованных шведскими правозащитниками. Он не хотел интервью. Он устал. Потом мы сидим в местной забегаловке и пьем пиво. Он и случайные люди, где-то в ночном Стокгольме.

- Говорят, вы абсолютно невыносимый человек? У вас и группы все время распадаются, музыканты от вас уходят. Разговаривать вот ни с кем не хотите.

- С этими музыкантами мы играем уже почти тринадцать лет. До этого, в начале 90-х, у нас возникли разногласия с первым составом из-за «звездной болезни». Мы тогда сделали студию, появилось много денег. Из-за этого возникли конфликты. Я набрал новый состав. Потом поучилось так, что концертов было мало, пришлось расстаться и с этими ребятами. Любой музыкант жаждет большого количества концертов, особенно, если это твой товарищ и с детства вы думаете одинаково и объединены одной задачей. Время укатывает людей. И вопрос денег становится всегда основным в таких случаях. Предлагался ряд компромиссов. Нам говорили: давайте напишите хит вот такой вот, для «Нашего радио», для радио Модерн. Все время какие-то форматы. Эта неуправляемость заканчивается тем, что концертов немного, и музыканты не могут с этого жить.

- А вы сами можете с этого жить? Можете вот так, без концертов?

- У меня меньше амбиций и нет таких уж бешеных потребностей. У меня нет автомобиля, например, нет дачи. Мне не надо есть в ресторанах. Я спокойно отношусь к бедности. У меня были периоды… Я получаю еще авторские. Важный момент, это меня держит как-то на плаву. Мои альбомы издаются, переиздаются по несколько раз, все эти двенадцать штук. И за все я какие-то небольшие деньги получаю, и они мне помогают, кроме концертов, как-то выжить.

- Ваши музыканты уходили в очень известные группы, такие как «Наутилус», «Аквариум», и были там востребованы.

- Так получилось, да. В какой-то момент я был довольно требовательный. Уже в 80-е годы у нас была место для регулярных репетиций, мы все напрягались, мы все этого хотели, мы репетировали по семь дней в неделю, когда готовились к фестивалю, например. Попытка удивить самого себя и сделать что-то качественно всегда присутствовала в группе «Телевизор», в отличие от большинства других рок-клубовских групп.

- В 90-е годы, когда писались многочисленные антологии русского рока, «рок-критики» постоянно вас в чем-то упрекали. Я вот помню, Житинский, кажется, его звали, за тексты вас упрекал.

- Ну, Житинский...Там, в-основном, было вокруг того, что у нас были политические тексты. Дескать, это не поэзия. Кто-то за музыку ругал, говорили «музыка должна быть более насыщенной». В рок-клубе в 1986 произошла мини-революция, мы также раздули этот пожар. Там тоже существовал формат. Грубо говоря, часть групп из «первого звена» исповедовала идеологию хиппи во всем, и в музыкальной аранжировке, и в поведении, и в количестве репетиций. Группа «Doors» была для них святой составляющей. Нам стало скучно это все. Мы играли другую музыку, а критики, Старцев тот самый, а уж тем более Житинский - он вообще в музыке ничего не понимал. Они поддерживали вот эту гребенщиковско-зоопарковско-цоевскую тусовку.

- В этих антологиях в ориентиры всегда ставился Гребенщиков и всех остальных сравнивали с ним.

- Да смешно.

- А почему интервью-то не хотите давать, общения избегаете?

- Иногда бывает так, что приезжает телевизионщик, он на мне вырос, он на меня готов молиться, и снимает честный репортаж. Но там же от редактора зависит. И не проходит это через сито цензуры. А где-то не обрубают, это от текущей политики зависит. И поэтому я не даю интервью. Меня приглашают на всякие программы типа поностальгировать: «А не могли бы вы на первом канале исполнить песню группы «Кино»? Там есть такая передача, где все исполняют песни кого-то известного. «Мне кажется, что подойдет песня - вот такая-то», - говорит человек. Это, я тебе скажу, дикий пиар, в залах прибавляется народу после этого в три-четыре раза.

- А вам после тридцати лет на сцене и сложившейся репутации все еще так необходим пиар?

- Ну поэтому я и отказываюсь. Но это правила игры: если ты не пиаришься, пропадаешь из внимания людей, потихонечку теряешь стадионы. Люди на стадионах очень чувствительные, я помню. Человек, который устраивает концерты, говорит: «Миша, ну сделай что-нибудь. Надо, чтобы пришло на пятьдесят человек больше, чем позавчера. А репутация - она здесь чего-то стоит, в России она ничего не стоит. Вот сейчас, например, в России Макаревич панк номер один - он предлагает Лимонову у себя отсосать.

- Это глупо, конечно же.

- Это глупо, да. Тем не менее это человек, на которого реально вдруг начались гонения. Это очень смешно, но это факт. Он теряет кучу денег сейчас. У него реально сотни тысяч долларов уходят вот на борьбу с Путиным из-за этой ситуации. При этом мгновенно все забыли, что этот же человек только что лизал задницу Путину. Многие уже на полном серьезе считают, что этот человек всю жизнь честно делал свое дело. То же самое у Гребенщикова.

- Недавно кто-то из бывшей старой рок-клубовской публики сказал, что если у Борзыкина нет, против чего бороться, то он впадает в депрессию. Это так?

- Жизнь вообще - это попытка вытащить себя за волосы из уныния. Потому что ее бессмысленность периодически стучит тебе в мозг. Ну вот, это к тому, что «все это не имеет смысла». Если что-то делается в искусстве, то это уже борьба. Борьба бывает на внутреннем уровне, со своими привычками, бывает борьба с государством. Для меня искусство - это конфликт. Потому что болевые ощущения рождают искренние эмоции. В этом смысле борьбу я нахожу. Все дерутся, все борются. Зачем же это скрывать-то?

- По многим признакам, то, как вы действуете, что поете и говорите, Вас можно отнести к левым. Этот протест против несправедливости, этот образ, красно-черный цвет в логотипе «Телевизора», и т.д. Вы левый? Тем не менее вы всегда выступали, например, против Советского союза.

- Советский союз, по моему мнению, вообще не был левым. Я не сторонник развешивания ярлыков. Потому что то, что сейчас представляет из себя левое движение, например, в Финляндии и Петербурге, это разные вещи. Опыт моей жизни показывает, что совершенно неважно, как ты себя называешь и подстраиваться под ряды какого-то движения, идти стадом - мне всегда не хотелось. Тем более, что под лейблом «левые» встречаются люди, которые сейчас поддерживают политику Путина, например. Ну кто мог ожидать, что Удальцов вместе с Лимоновым со всеми этими, внезапно, в едином порыве, будут поддерживать политику Путина на Украине? Какие они левые? Кто левые? Левые в смысле что были либо обмануты, либо им важнее воплощение некоей идеи ценой смерти тысяч людей и ценой царствования Путина? Им важно чтобы когда-нибудь, может быть на небесах, свершилась, может быть, социальная справедливость в Новороссии. Но это же бред.

- Вы стали героем рассказа Захара Прилепина «Герой рок-н-ролла», который тех же идей придерживается. То есть Украина разделила всех?

- Это печально.

- В рассказе вы говорите Прилепину про ваш конфликт с отцом, что он был жесток по отношению к вам, заставлял петь другие песни и покончил с собой. Ваша песня «Твой папа – фашист» - про него?

- Это не художественный вымысел, но песня не про него. К тому времени, когда я писал это, его уже не было в живых. Но когда у меня под боком происходила вся эта война, я, конечно же, все это анализировал. Это не могло на психике ребенка не сказываться. Я все это потом в песне изложил.

- Там есть момент, когда вы сидите в баре и смотрите по телевизору ваших коллег-рокеров, которые стали большими звездами, и автор спрашивает вас - хотелось бы вам быть там? И вы сказали: «там я уже был».

- Мы все это прошли, что там интересного?

- Они не считают вас неудачником или просто сумасшедшим?

- Наверняка кто-то считает. Вообще, с удачниками и неудачниками упрощенная схема для идиотов. Для дураков - дурацкий же и вопрос. Иисус Христос кто был, неудачник, удачник? Денег у него не было, ничего не добился с точки зрения живших с ним рядом. Грубое разделение людей на удачников и неудачников очень примитивно. А по поводу Захара Прилепина мне очень обидно. Я думал, что в этот момент он сделает другой выбор, не взирая все-таки на свое национал-большевистское образование. Это как-то скучно, он поступил как Лимонов.

- А национал-большевики были вам близки?

- Не идеологически. Какие-то вещи я могу с ними разделить, но концептуально мне это не близко. Мы выходили вместе на марши несогласных, и они вели себя мужественно, я это оценил, я об этом сказал, что они молодцы. Молодцы, что они не боятся. Это самая пассионарная часть протестующих тогда была в Питере. Мне было ясно, что они понимают, насколько губителен этот человек, этот курс, этот режим для России, и они не пойдут ни на какой компромисс с этой властью. Но я ошибался.

- Скажите, но ведь власть сейчас довольно вегетарианская, вам позволяют играть. А есть ли конкретные репрессии? Вроде бы и не пускают никуда, но вроде бы и жить дают?

- Конечно, это не сталинские времена - пока. Но тенденции неприятные. Я-то проходил это.

- Ну, вам угрожают или что? Отменяют концерты?

- Концерты отменялись какие-то, причем это происходит под предлогом типа в «клубе заложена бомба». Приезжает отряд ОМОН с собаками и концерт отменяется. Или внезапно такое сообщение «у нас должен быть фестиваль другой песни». Или сначала приглашают, а потом: «извините, у нас ремонт». А потом выясняется, что никакого ремонта у них нет. Просто местные власти какого-нибудь города попросили, что лучше не надо, не привозите этих. Мало ли, скандал какой. Это все время так, периодами. В последнее время просто просят, не далее, как две недели назад попросили не петь «Ваш Путин - фашист».

- Вы в Стокгольме это спели, и что теперь будет, по возвращении?

- Я не знаю, может и вообще ничего не будет. А может быть, сделают из меня Макаревича.

- А если вы в Петербурге это поете, случается что-то после этого?

- Вот в Петербурге попросили не петь. В результате все равно это было спето, только по-другому немножко, в виде караоке. Я просто предлагал публике мне помочь и вставить слово, которое они хотят. Потому что меня слезно упрашивали руководители клуба, говорили: «иначе нас закроют». Они действуют сейчас хитрее. Сейчас нет прямых запретов, хотя против западных групп были. Тоже отказывают по внезапным причинам. Периодически делают из меня идиота, набрасывается пресса: «неудачники ходят на марш несогласных». Вот они любят эту терминологию. «У Борзыкина ничего не получилось в музыке, он бездарный, опустившийся рок-музыкант, и это единственное, чем он может привлечь к себе внимание, поэтому слушать его мнение...» Была сразу серия публикаций в нескольких десятках изданий, в интернете, ну и так далее, оскорбления и все такое. Неприятный фон такой. Это я к тому, что происходит. Конечно неприятно, что ты живешь рядом с такими людьми, которые часто это делают за деньги. Это проплаченные блогеры, это понятно, но все равно - их все больше и больше. Часто кажется, что реально очень большая часть людей, причем и моих знакомых, просто сошли с ума. Такое кратковременное помешательство. И связано оно вот с этим «ура-патриотизмом». Была нажата какая-то скрытая доселе имперская кнопочка в каждом. Группы «Алиса», «Разные люди», Рекшан - люди, которых я знаю тридцать лет, мне не казалось, что они встанут и станут кричать «Крым наш». Потому что это абсурдно вот так относиться к своей истории. Это меня больше всего угнетает. Появляется много людей, которые начинают искать врагов.

- В начале недели появился анонс о вашем выступлении в Киеве в ноябре. Через пару дней появился анонс декабрьских концертов Гребенщикова. У вас с призывами против войны, у него что-то туманное про «несем всем мир» везде своей музыкой. При этом (официально) боевые действия прекращены. Не поздно ли? Почему сейчас, а не летом, когда шли интенсивные бои? Стало безопаснее ехать?

- Пытались летом, но выехать не смогли. Спрашивали знакомых, ездил наш представитель в Киев. Пытался что-то организовать. Но не до этого было всем. Никто не смог. Мы хотели фестиваль большой провести, с международными звездами. Украинские власти не смогли, сказали, что сейчас мы не можем ничего, европейские институты отмахнулись. Это просто своими силами знакомый организует, обычный концерт превращен во что-то похожее на фестиваль.

- Вы понимаете последствия, что начнется, когда вы вернетесь?

- Ну, может начаться, да. А может и нет. Потому что мы сейчас не большие, мы сейчас клубные, понимаешь? Макаревич - это приближенная к императору особа, вот его замочить - это да...

- Он же и никогда же не был сильно протестующим?

- Тем более. Показывают остальным, что с вами мы можем сделать так же. «Даже и такого вот мы завалили».

- То есть вам не страшно, а просто все равно, что будет после?

- Я не знаю. Мне уже настолько надоело бояться. Ну не будет концертов, поеду жить во Вьетнам. Сидеть тут постоянно из-за этого на крючке у этих вот...? Травля у меня очень часто была в этой жизни. Меня и в 80-е называли идиотом и провокатором, и даже коллеги по рок-клубу просили: «Не пой, Миша, эти песни». Подходили коллеги из группы «Аквариум» говорили: «Потому что рок-клуб развалишь», что сейчас вот рок-клуб закроют из-за этого. Мы все равно спели. Потом они же подходили: «А, молодец все-таки, да». Типа перестройка случилась, там что-то случилось, они теперь обладатели этих «несметных богатств». И слава богу. Это я о том, что люди поначалу всегда хают.

С места события,
Леонид Файвушкин
© Л.Файвушкин

Первое фото - Автора, остальные взяты из Интернета

Предыдущие публикации и об авторе - в РГ №4 2014, №8, №7, №5 2013

Рок группа “Телевизор”

Вчера

И сегодня