Неуместные статуи

 
       Мэр де Блазио заявил, что городские власти намерены провести ревизию статуй и других произведений изобразительного искусства и избавиться от тех, что могут содержать «символы ненависти». Такова была реакция на волнения в Шарлоттсвилле, последовавшие за удалением конной статуи полководца южан генерала Роберта Ли.
       Заявление было сделано после того, как губернатор Куомо написал в Твиттере, что статуи Ли и другого генерала-южанина Джексона (по произвищу «Каменная стена») следует убрать из Зала славы великих американцев в Bronx Community College.
      Де Блазио и Куомо настаивают также, чтобы имена конфедератов были заменены в названиях улиц в районе Форт Гамильтон, в Бруклине. Памятная табличка, установленная в честь Ли в епископальной церкви, уже снята.
      «В нашем штате мы безоговорочно осуждаем насилие и лексику тех, проповедует превосходство белых, - подчеркнул губернатор. - Переименованием улиц мы посылаем четкий сигнал, что мы здесь, в Нью-Йорке, не потерпим нетерпимости и расизма, скрытого или явного».
      Идеологическая ревизия искусства на городских объектах началась еще раньше, с приходом де Блазио в Сити Холл в 2014 году. Тогда он пообещал внести больше разнообразия в настенные росписи в здании мэрии. Дескать, большинство тех, кто там изображен, белые.
      Нынешняя кампания коснется не только генералов-южан. Пересмотру подлежат названия улиц в честь бывших рабовладельцев, бизнесменов и судей, способствоваших рабству .К примеру, Райкерс-Айленд назван так в честь голландского поселенца Абрахама Райкера, который появился в Нью-Йорке в 1600-х годах. Историки докопались до того, что один из его потомков, будучи судьей в 1800-х годах, использовал свое положение, чтобы возвращать в рабство отпущенных на волю чернокожих. Еще в 2015 году появилась петиция с требованием переименовать известную тюрьму на острове Райкерс-Айленд.
      В списке де Блазио также два француза. В так называемом «Каньоне героев», на Бродвее в Нижнем Манхэттене на гранитных табличках, вмонтированных в тротуар, значатся имена генерала Анри Филиппа Петена и политика Пьера Лаваля. Петена чествовали в Нью-Йорке в 1931 году как героя Первой мировой войны. Оба французских политика запятнали себя сотрудничеством с нацистами во время Второй мировой войны. За удаление имени Петена с Бродвея еще до де Блазио ратовал член Ассамблеи от Бруклина Дов Хайкинд. Он сказал: «Статуям и табличкам, прославляющим негодяев, не место в общественных местах города Нью-Йорка».

                                            Судьба Израиля решалась в Квинсе

      Руководство Музея Квинса сообщило, что пересмотрит свой прежний отказ провести мероприятие в память о голосовании в ООН в1947 году по поводу создания государства Израиль. Голосование проходило в здании, где сейчас размещается музей. С 1946 по 1950 год здесь устраивались заседания генеральной Ассаблеи ООН. Потом эта организация переехала на свое постоянное место в Манхеттене. В ноябре исполняется 70 лет с тех пор, как была принята резолюция, открывшая дорогу созданию Израиля. И в музее планировалось воспроизвести историческое голосование. По соообщению Jerusalem Post, начались приготовления, но когда об этих планах стало известно широкой публике, руководители пошли на попятный, ссылаясь на якобы неблагоприятный отклик от «палестинского друга музея».
    Такой поворот вызвал волну негодования со стороны видных политиков и общественности. Лора Райкович, президент и исполнительный директор музея, обосновывала отказ решением правления не поддерживать «политические события».
      Член Конгресса США Грэйс Менг возразила на это: «Лично я не вижу в этом ничего политического. Как можно усматривать политику в стремлении вспомнить важное мировое событие, которое имело место в Квинсе»?
      Откликнулся и городской ревизор Скотт Стрингер:
      «В тот момент, когда неонацисты маршируют по американским улицам, и обостряются национальные предрассудки, Музей Квинса посылает огорчительный сигнал городу Нью-Йорку и всему миру».
      Спикер горсосета Мелисса Марк-Веверито присоединилась к группе депутатов, которые призвали руководство музей пересмотреть свою позицию. В ее заявлении говорится. «В то время, как страна охвачена ненавистью, неразумное решение может быть неправильно воспринято еврейской общиной и всеми нью-йоркцами».
      Все эти протесты возымели действие. Пресс-секретарь мэра Эрик Филипс сообщил на Твиттере, что директор прислушалась к общественному мнению, и инсценировка голосования в ООН по поводу создания государства Израиль состоится, как и было намечено.

                                                    «Я монстр. Я - Сын Сэма»

       Этот человек когда-то наводил ужас на Нью-Йорк. Серийный убийца Дэвид Берковиц, который сам себя назвал «Сыном Сэма», вошел в историю города. О нем написаны книги, сняты фильмы. Но поскольку его криминальные «подвиги» все-таки «дела давно минувших дней», последнее время мало кто о нем вспоминает, хотя преступник жив и продолжает отбывать пожизненное заключение в апстейте штата Нью-Йорк, в тюрьме Шавангунк.
       Однако на днях знаменитый душегуб вновь заявил о себе. Он дал интервью Daily News и телесети CBS в связи с 40-летием своего ареста. Да, 10 августа 1977 года жители Нью-Йорка вздохнули с облегчением. Полицейские - тоже. Еще бы: Сын Сэма заставил их на протяжении почти года, что, называется, стоять на ушах, и они с огромным удовольствием надели на него наручники перед домом на Пайн-стрит, в Йонкерсе, где он жил.
      «Это было так давно, - элегически вздохнул Берковиц, беседуя с журналистами, и при этом в его глазах блеснули слезы. - Я думал, дурное со временем поблекнет. И почему это всегда говорят о черных делах, когда происходило столько хорошего? Нет, зло не меркнет. И я должен с этим смириться».
       А чего он, собственно, мог ожидать, если на его совести продолжавшаяся год кровавая эпопея, шесть убитых им ни в чем не повинных людей и семь раненых?
      Неподалеку от тюрьмы находится город Нью Палц, в котором Берковиц, выросший в семье приемных родителей, еще ребенком любил карабкаться на скалы. Он прекрасно это помнит. Но большая часть его прошлого видится ему сейчас как жизнь не его самого, а совершенно другого человека, одержимого темными страстями и, как он сам говорит, «демоническими влияниями».
       Убийства начались весной 1976 года. Первой жертвой стала 18-летняя Донна Лориа. Вместе со своей подругой Джоди Валенти она провела вечер на танцах в Нью-Рошели. Потом девушки вернулись домой, в тихий район восточного Бронкса и сидели в машине Донны, разговаривали, не торопясь расходиться, так как вечер был приятный, теплый. Из темноты вынырнул незнакомец. «Кто это еще тут»? - удивленно воскликнула Донна. Через мгновение она была мертва, а ее 19-летняя подруга ранена.
       Последовало еще три эпизода стрельбы, прежде чем полицейские начали догадываться, что это дело рук одного и того же человека, и была сформирована специальная следственная группа. А загадочные преступления продолжались. Очередной жертвой стала 19-летняя студентка Колумбийского университета Вирджиния Воскеричян. Дэвид Берковиц стрелял почти в упор. Девушка инстинктивно пыталась заслониться учебником, но для пули это не было преградой. Три дня спустя мэр Эйб Бим и комиссар полиции Майкл Кодд публично объявили, что в Нью-Йорке действует серийный убийца. Но на жителей города, в котором за год до этого произошло 1800 убийств, это поначалу не произвело особого впечатления.
     Все изменилось после происшествия 17 апреля 1977 года на дорожке, идущей параллельно Хатчинсон Ривер Парквей. Двое влюбленных, 20-летний Александр Эсо и 17-летняя Валентина Суриани обнимались в темноте в машине. Маньяк застрелил их, выпустив в парочку пять пуль из револьвера Bulldog 44 калибра. Но он не захотел больше оставаться в безвестности и оставил на окровавленном сиденье записку со словами «Я монстр. Я - Сын Сэма». Эта информация привлекла внимание капитана Джозефа Борелли, детектива, возглавлявшего поиски неизвестного, который преследовал молодых женщин с темными длинными волосами. До сих пор его знали только как «Убийцу 44 калибра». Так окрестили его газетчики. Теперь появилось хоть какое-то имя, на самом деле даже не имя, а псевдоним, но все-таки зацепка, по которой можно было отслеживать преступника.
      В конце записки говорилось: «Я люблю охотиться. Рыскать по улицам в поисках хорошей добычи. Я вернусь».
      Он сдержал слово. Нападения продолжались, и это породило панику. Перепуганные женщины остригали волосы, или прятали их под шляпой, или перекрашивались в блондинок. Сын Сэма внес в жизнь города истерию, какой не наблюдалось прежде.
      75 детективов и 225 офицеров полиции проверили каждого из 400 нью-йоркцев, у которых было зарегистрированные «Бульдоги» 44 калибра. Опрашивали всех, кто в данный момент или в прошлом страдал от психических заболеваний. Детективы консультировались с гадалками и астрологами. И что никогда прежде не делалось, взывали к убийце через газеты, упрашивали сдаться: «Мы знаем, что вы не женоненавистник. Мы знаем, как вы много страдали. Пожалуйста, позвольте нам вам помочь».
      Берковицу нравилось быть на виду. Он вступил в переписку с колумнистом Daily News Джимом Бреслиным. В одном из посланий писал: «Привет из канав города Нью-Йорка, наполненных собачьим дерьмом, рвотой, прокисшим вином, мочой, кровью».
      Неизвестно, сколько бы продолжалась эта вакханалия, если бы не «прокол», который допустил Сын Сэма. Совершая последнее убийство 31 июля, он не нашел места для парковки, впопыхах оставил машину у гидранта и нарвался на «тикет», который привел к нему полицейских 10 августа 1977 года.
      В то время ему было 24 года. Загадочный убийца оказался скромным почтовым служащим, который ежедневно сортировал почту в отделении в Бронксе, с 4 часов дня до полуночи. А потом он вел совсем другую жизнь. Назначенным судом психиатрам он рассказывал, что убивать ему приказывал пес соседа Харви, в которого вселился демон. А сосед по имени Сэм Карр якобы жил 6 тысяч лет назад. В честь этого соседа он и назвал себя Сыном Сэма. Доктора разошлись во мнениях относительно психического здоровья Берковица. Но все-таки в конце концов пришли к выводу, что он может предстать перед судом.
      Берковица приговорили к шести пожизненным срокам. Одно время он рассчитывал на условно-досрочное освобождение, но сейчас смирился с мыслью, что умрет за решеткой.
      Ему 64 года. Выглядит по возрасту. Облысел, носит очки. И внутренне тоже изменился. Себя прежнего он осуждает. «Это был не я, - говорит он. - Даже имя. Я ненавижу его». «Какое имя»? - спросил корреспондент CBS Морис ДюБойс . «Эта кличка - Сын Сэма», - пояснил собеседник. «Я думал, что делаю что-то, чтобы ублажить зло, - сказал Берковиц. - Я сожалею об этом».
      Он ищет примирения и с самим собой, и с людьми.
      «Я не верю, что смогу искупить то, что натворил, - признает он. - Но я надеюсь, что это в состоянии сделать Бог».
                                                                                                                 © Л.Борщевский
НАЧАЛО                                                                                                                                       ВОЗВРАТ