|
|
*
* *
Занятье
веселое очень,
Еще не
оставив кровать,
В постели,
не убранной с ночи,
Америку рифм
открывать.
За лепетом
строчек случайных,
Роящихся в
сонной душе,
Забыть про
дюралевый чайник,
Что выкипел,
верно, уже.
Не дело,
отнюдь, не забава,
Но тайна
любви и ума...
Я думал:
притопает слава,
А
это настала зима.
Язык
Пока слова крутить угодно
На бледно-розовом мыске,
Воображение народа
Живет не в книгах
- в языке.
Ловлю, подбрасываю мячик,
А говор, смыслами богат,
То маяком вдали маячит,
То шпагу вытянул в шпагат.
Язык, что в шар ударить кием,
Что пить, припавши, из реки,
И приведет кого-то в Киев,
Ну, а кого-то в Соловки.
Язык – жонглер и запевала,
Язык – с душой накоротке,
Ему и поцелуя мало,
Когда ошпарен в кипятке.
А нагота его чревата,
О чем догадывались вы,
Непринужденностью таланта
И вольным гением любви!
Торжество поэзии
Державным смяты сапогом,
Стихи мои не залежались,
Но грозной силой заряжались
От круч, распаханных под гром.
Еще услышите вы их,
Еще наброситесь со злобой;
У безголосых и немых
Поэия в чести особой.
Слюною брызжущая брань
Рванется из охрипших глоток,
Но будет взор мой тих и кроток,
В лесную претворенный рань.
И не найдут меня плевки
Ни тут - в траве, ни там - на звездах,
И тщетно ваши кулаки
Воткнутся в опустелый воздух.
И тщетно ваши словеса
Носится будут над морями
И над полями нависать,
И кувыркаться в каждой яме.
Но серп взметнется, наконец,
И в завершенье церемоний
Поднимет к небу Ангел-жнец
Снопы землей взращенных молний.
Атрибутика поэта
Рисунка
пушкинская легкость,
Штриховка,
свежесть, пустяки…
И только
так, и сдуру только
На свет
являются стихи.
Когда чудак,
почти безумец,
Вдали от
призрачных забот,
Не перед кем
не обязуясь,
Всем
исключительно поет,
Из ерунды,
из настроенья,
Из молодого
удальства
Он воедино
свяжет звенья
Любви
всеобщей и родства,
Освободив
из-под запрета
Наиблаженнейшую
весть…
И вы не
спросите:
«Кто
это?»
-
Поскольку
это он и есть.
* * *
Я приношу в редакцию стихи,
Но это не всерьез, а только проба.
Так Ной, блаженный, посреди потопа,
В котле разбушевавшихся стихий
Который день уже не видя солнца,
Голубку выпускал, и вся семья
Жила надеждой: если не вернется,
То, значит, где-то есть уже земля -
На Арарате, в горном ли ауле...
Нет, всё - потоп. Опять стихи вернули.
Мы - есть!
Титулованным борзописцам посвящается
Вы плакали, стонали: «Нет!
Таланты, гении - в отлучке…»
И свой великопостный бред
Всучили нам: мол, нету лучше.
Так искренне жалели вы,
Скорбели так правдоподобно,
Что Блок с Цветаевой мертвы,
Что рухнул храм - остались бревна.
И, всем свинарником толпясь,
У государственной кормушки,
Так чавкали, что прыгал глаз
И вверх подскакивали ушки.
Кормитесь! Хлев про вашу честь,
Как и запас на сеновале,
Но мы пришли, но мы настали!
И это главное: мы – есть!
* * *
Как мальчишка, помечтав о славе,
Озорно таранящей века,
Взял тетрадь… и - прикоснулся к лаве,
К огненным потокам языка.
И пока расплав по склонам шаркал,
Над провалом зависал крутым,
Слово становилось черным шлаком,
Запятые превращались в дым.
И с тех пор, блуждая в мире этом,
Что живет заботой о гробах,
Называюсь весело - поэтом
За стихи и пламя на губах.
* * *
Что наша жизнь и наша смерть,
Успех, случайные удачи,
Как не стремление сгореть,
Как не потребность вспыхнуть ярче.
Но круглый год снега, дожди
Бредут речным, озерным краем;
Вот и горим в своей груди,
В земле родимой догораем.
© Е.Глушаков
НАЧАЛО
ВПЕРЕД НАЗАД ВОЗВРАТ
|
|
|
