Glushakov

Мать и дочка

Мать и дочка. Вздрагивают пышно
Белые кувшины молока.
К устью материнского соска,
Чуть коричневатого, как вишня,
Пухленькая тянется рука,
Чтобы ухватить его некрепко,
Тянется беззубая пока,
Лысая, улыбчивая девка.

Посвящается маме

* * *

Любовь моя к тебе - пребудет!
В ночи заёрзает вода
И запоет в подмокшей груде
Полурастаявшего льда.
Еще трава снегами смята,
Еще в скиту постится ель,
Но в голубой подойник марта
Уже ударила капель.

Я говорю - пускай прибудет
Тебе удачи на земле!
И люди будут пусть как люди
С тобою и покой в семье.

Открой окно и в птичьем гаме
Веселым сердцем различи
Ручьев скрипичные ключи.
И, волосы сдержав руками
На оглушительном ветру,
Проникнись добрыми стихами
И, не тревожась пустяками,
Напейся солнца поутру!

* * *

И выйти не успел, она
Уже томиться расставаньем,
Уже разлукою больна
И тянется ко мне желаньем.

Еще я рядом, но уже,
Страдая, шепчет: «Милый, милый…»
И сердцем ластится к душе,
И обняла с прощальной силой.

Такое счастье нам дано,
Что любим и равнό любимы;
И понимаю: мы - одно,
Воистину - неразделимы!

Музыка восторга

Страх женщине присущ,
Поскольку ноша свята;
Но, как с террасы плющ,
Всё сброшено и снято.

И ласковой красой
Любимому сияя,
Распущенной косой
Прикрыла лютни рая.

И вся - поющий свет,
Вся - осознанье долга;
А страха больше нет,
Лишь музыка восторга!

* * *

Если знала бы, как мне плохо,
Как тоскует моя душа,
Появилась бы прежде вдоха,
Раньше выдоха бы пришла.
Не замедлила бы примчаться,
И ворваться в глаза мои,
И рехнулся бы я от счастья,
Задохнулся бы от любви.

Девичья память

Девичья память - увядший цветок
Сунуть в тетрадь между ласковых строк.
Девичья память - обнять и забыть,
И молодца-удальца полюбить.

Женская память - намного длинней:
Баба согласна, хоть тысячу дней,
Выйдя на улицу, возле ворот
Мужа высматривать - может, придет?
Ждать через беды, сквозь дождь и пургу,
Да возвратиться срамно дураку.

Память старушечья - вынув тетрадь,
Долго ее и трясти, и листать,
И не найти злополучный цветок,
Разве что горстку трухи между строк.

* * *

Сидят старушки и молчат,
Молчат о многом,
Как жизнь рассыпала внучат
По всем дорогам.
О том, как били их мужья,
Еще в расцвете,
И пьяный свекор, и зятья,
И даже дети.
Под невысоким козырьком,
Что у подъезда,
Сидят не просто, а молчком,
Молчать полезно.
О неподъемных якорях
В морях неблизких,
Потусторонних лагерях
Без переписки.
Сидят рядком, сидят молчком,
Прилечь, уснуть бы;
Но в сердце плач, но в горле ком -
Такие судьбы.
Хоть поругали бы врачих,
Курей несушек…
Но это темы для иных,
Других старушек.

Картинка нежности

Кишлак безлюден. Развлечений нет.
Лежать, и услаждаться пиалой,
И на воду смотреть, как лунный свет
Распиливает озеро пилой.
Ростов припомнить, ветреных актрис,
Чьи волосы подобны янтарю.
Верблюда оседлать и поплестись
Барханами в слепящую зарю.

НАЧАЛО ВПЕРЕД НАЗАД ВОЗВРАТ