Аврора

Когда  рассветные  зарницы
Разбудят  птичьи  голоса
И  на  зеленые  ресницы
Приляжет  светлая  роса,
 
В  слепящих  каплях  изумруда,
Переливаясь  и  звеня,
Резвится  маленькое  чудо
Рожденья  радостного  дня.

Качает  землю  и  дурманит
Кипящий  паводковый  ток.
Пьянит,  восторженно  шаманит
И  гонит  бешеный  поток.               

Проснулась  жизненная  сила.
Цветеньем  гроз  осенена,
Вакханкой  шествует  весна.
И  эта  сила  воскресила
Любовь  и  сны,  и  имена.

 
Март - он и в Африке март

Забыты  горькие  упреки
Дремотной  яви,  полусна.
Дает  знакомые  уроки
Девчонка  тонкая - Весна.

Клянусь  изнеженностью  розы,
Студеной  влагой  родника,
Неприхотливостью  мимозы,
Напевной  грустью  тростника.

Клянусь  пророками  порока
И  целомудрием  стиха,
Неумолимой  властью  рока
И  страстью  тайного  греха,

Клянусь  забралом  Дон  Кихота,
Уздой  крылатого  коня
Зовет  амурная  охота,
Томленьем  душу  леденя,

Прикрыть  глаза, надуться  важно,
Прогнувши  спину,  и  потом
Орать  уныло  и  протяжно
Влюбленным  мартовским  котом. 

    
Сиреневое безумие  

Она,  как  слабое  начало,
Как  свет  застенчивой  луны,
Негромким  сердцем  различала
Видений  медленные  сны.

Провидица!   Она смирялась,
Не  беспокоила  слова.
В  шальных  глазах  переливалась
Мерцающая  синева.

В  сосудах  стебля  тонколистого
Ее  придуманных  основ,
Кипели  истины  неистово
Над  виноградниками  снов.

Слова,  поскрипывая  латами,
Глазами  остекленены,
Стекали  талыми  агатами
С  перстов  занявшейся  весны.

И  нет  луча  русоволосого,
Нет  откровения  из  глаз,
Чтобы,  коснувшись  плеч  и  кос  ее,
Не  вспыхнул  пламенем,  погас.

Предугадала!  Знала!  Сбудется.
Созрела  яблоком,  лови!
И  прикуси!
Пусть  мир  забудется
Летящей  магией  любви.

  
Пробуждение...

Красавицей на косогоре,
Открытой свету и ветрам,
Весна, в сиреневом уборе,
Ступает ножкой по коврам,

То замирает удивленно,
Держа ладони на весу.
То дрогнет веточкой зеленой,
Стряхнув рассветную росу.

Так ты, на переломе к лету,
Себя любимой осознав,
Смотрелась в медленную Лету
В тени задумчивых дубрав.

И кроны внутреннему взгляду
Дарили мудрую отраду.
 

Под  сине-звездным  покрывалом
Плывут  лебяжьи  корабли.
Возникнув  в  сумрачной  дали,
Крылом  касаются  земли
И  стынут  медленно, устало.

К  рассвету  стая  леденеет
И  пух, слежавшийся  в  алмаз,
Синеет, лунно  пламенеет,
Легко  покалывает  глаз.

На  плечи  хвойных  великанов
Ложатся  первые  лучи,
Даря  покровами  парчи
Индийских  знойных  караванов.

Под  ноги  бросил  шишку  гном,
И  спрятался  за  ель,
Грудь  от  волненья  ходуном,
Как  белая  метель.

Дрожит  на  лапах  снежный  хром,
Свисая  до  полы.
Зеленоватым  серебром
Украшены  стволы.

 
Зимний сплин

Где  Нереиды  и  Наяды
Взметнули  снежные  поля,
Одела  сонная  земля
Неприхотливые  наряды
Из  платины  и  хрусталя.

И  потянулись  хороводы
Метельной  пляски  под  луной.
И  пеленой,  как  сединой
Оделись  северные  воды.

Там,  замыкая  смертный  круг,
Дрожит  без  удали  и  гнева
Негромкий  леденящий  звук
Полузабытого  напева.

И, очарованные  им,  
Прислушиваемся  в  тревоге                    
К  шагам  тяжелым  и  чужим 
На  укороченной  дороге.