Пугливыми губами, по-оленьи,
Июнь, неторопливо и легко,
Сосет озер парное молоко
И мордой утыкается в колени,

Идет на зов, заслышав голос мой,
И вздрагивает, и прядет ушами,
И смотрит, как Медведица Большая
Играет с новорòжденной луной.

Да что он знает о моей тоске,
Светло в глаза заглядывая звездам!
Ответов нет, опять одни вопросы:
Мой ненаглядный где теперь и с кем?

Как дышится ему, когда сбылось,
И, сонная, с улыбкой беспечальной,
Льет женщина на грудь его ночами
Ручьи своих распущенных волос?

Дни бесконечны, радостны, тихи -
Что видит он, в истоме засыпая,
Что чувствует, когда не я - другая!-
Касается щекой его руки?

Всё кажется - должны звучать иначе
Слова моих бесхитростных молитв,
Но... память до сих пор во мне болит
И плачет.
 

Домик, увитый плющом

Друг друга затаив дыханье слушали,
Глядели - наглядеться не могли,
И осыпались хризантемы душные
В ладони остывающей земли,

И гнезда становились сиротливыми -
Переселялся птичий хор на юг,
А мы с тобой - до близких слез счастливые -
Вдыхали острый аромат разлук,

Плющом увит, горел сусальным золотом
Наш тихий домик у большой воды,
Тогда мы были поправимо молоды
И просто непростительно горды,

А звезды перешептывались с месяцем -
Им чудилось, что замели снега:
Ложились, словно кружева невестины,
Заснеженные лепестки к ногам,

От губ твоих шальная и горячая,
Старалась удержать себя в руках,
А кто-то сад отчаянно раскачивал,
И он ронял на землю облака...
 

Остаемся

У истока медленной воды
В тишине и непроглядном мраке
Вековые замерли дубы,
Корни протянув поближе к влаге.

Время скоротечно, и уже
Все необратимо изменилось,
Тянется рябиновая жердь
В пасмурное небо что есть силы

За звездой парящей, за мечтой,
За лесной замешкавшейся птицей.
Остаемся только мы с тобой -
Нам с тобой не надо торопиться:

Некуда и незачем. Одни -
Решено и точка! - остаемся
Коротать отпущенные дни
От слепого ливня и до солнца,

От большого снега до грача,
От свечи рождественской до пасхи -
Праздновать, и плакать, и молчать,
И стеречь свечу, чтоб не погасла.
 

Розовый дым

только розовый дым иван-чая в цвету,
только я за тобой неизменно иду,
так давно я иду за тобою след в след,
столько милостью божьей отпущенных лет,
муравьиною тропкой, путем-колеей,
словно ягоду, пробуя имя твое,
словно птиц, выпуская на волю слова,
я иду за тобой на законных правах,
как слеза, отражаясь в реке и в росе,
я иду, я идти не устала совсем,
я могла бы еще и идти, и идти,
а над нами звезда продолжала б светить,
и держало бы небо ее на весу,
и дрожали фиалки в рассветном лесу,
и снимались стрекозы с насиженных мест,
а я шла и ловила бы каждый твой жест,
каждый взгляд, освещающий сердце мое -
только розовый дым, золотой окоем.

В губы

Осень нахрапом брала города, пригороды - обманом.
И закипала живая вода вдоль берегов туманных.
Как же мы были еще вчера веселы, беспечальны,
Пух тополиный несли ветра, колокола звучали
Громко, раскатисто в синеве - голос любви неистов!
Мы доверяли листве, траве, ласточке серебристой,
И всё хотелось обняться и не расставаться больше,
Но становились глаза твои сумрачнее и горше.
Шли мы по звездам - зачем? куда? - сами того не знали,
Неумолимые холода с севера наступали,
И проливались потоки слез по водосточным трубам,
А мы ловили с тобой стрекоз и целовались в губы.
Кто бы сказал, что придет пора - врозь и вино, и брашно.
Как же мы были еще вчера молоды и бесстрашны…

Это я

я такая тихая по весне
не спешу и лишнего не беру
ничего не понял ты обо мне
выпустил из рук

вороны над крышей сигнал беды
а по дому мыши снуют шуршат
я теперь как ладана сладкий дым
тень от камыша

золотое облако над тобой
бабочка прозрачная поздний снег
ты стоишь в стекло уперевшись лбом
плачешь обо мне

и перебираешь слова слова
что бы мог сказать да вот не сказал
и похожи цветом трава листва
на мои глаза

выбежишь на улицу не одет
поглядишь а вишня белым-бела
тут ты и поймешь что волшебный свет
это я была
 

Вечерний чай

Вечерний чай. Стаканы в серебре.
И блюдца чайные.
А в думах снова - только о тебе -
Больное, тайное...

Скажи, покоя сердцу моему
На вечер хватит ли?
Перебирают пальцы бахрому
Расшитой скатерти:

Раскрашено льняное полотно
Шелками синими.
Мне чудится, что голос твой родной
Зовет по имени.

По краю - гладью - зелень, бирюза,
А в центре - неба синь.
Нет больше сил смотреть в твои глаза,
И не смотреть - нет сил.

Вечерний чай, а к чаю - пироги.
Часов настенных бой...
Скажи, я буду счастлива с другим
Так, как была с тобой?

Имбирный пряник

Как живешь, мальчишка, поэт, упрямец?
Что ты пожимаешь в ответ плечами?
Вот тебе на счастье имбирный пряник,
Свежий, ароматный, с глазурью - к чаю.

Кушай пряник, чай пей, а то остынет!
Я тебя всего лишь спросить хотела:
Помнишь запах осени, той, полынной,
Первое касание губ несмелых?

Мой герой, зазнайка, гордец несносный,
Что там за спиной у тебя, не крылья?
Помнишь, в ту далекую нашу осень,
Как светло и горестно мы любили?

Сколько было слов - и пустых, и лишних,
Сколько было слез - даже вспомнить страшно!
Без тебя я стала мудрей и тише,
Без меня ты стал и сильней, и старше.

Помнишь ночь, где звезды светили ярче -
Их, казалось, можно достать руками?
Как живешь, мой самый любимый мальчик?
Ах, как сладко пахнет имбирный пряник...

Пока нет снега

Поиграй со мной. Ну, хотя б в слова.
Я такая терпкая, как айва.
Я такая сладкая, как инжир.
Прошлое на память перескажи,
Через эту осень переведи,
Отведи печальное и дожди,
Подожди, пока не найдет зима,
От чужих любовей сойдя с ума,
Нас, еще скрывающих за губой
Ветреную блажь, голубой огонь,
Нежное словцо - из последних сил -
Не целуй на радостях, не гаси!
Разломи гранат и смотри, смотри,
Как устроено у меня внутри,
Как течет река и строка кровит,
Перочинный ножик твоей любви
Входит в мякоть дынную - теплый мед,
И звезда срывается и плывет,
Выдох-вдох - так Бог замыкает круг,
Выпустишь из рук золотой фундук,
Скорлупа расколется под ногой,
Заструится сладкое молоко.
Поиграй со мной на излете лет.
Пока снега нет.
Пока смерти нет.