Софийская площадь

Тебя приветствует заснеженной булавой
Богдан на площади январским вечером.
Сияют золотом прямо над головой
Софии куполов зажженные свечи.

Снежинок поцелуи ловишь губами.
Ресницы бьются, как крыльями мотыльки.
И легким дыханием прадревняя память
касается озябшей до боли щеки.

Ты – счастлив.
Ты – вечен.
Ты – светел, как снег.
Мгновение останавливается, почти
как у Гёте.
И снова время продолжает свой бег
по писанным Богом нотам.

                  Боль

                               Юрию Тригубенко

Знаете, когда кровь стынет,
когда даже жить не хочется?
Это когда ты теряешь сына,
воя от одиночества…

Это когда твой город любимый,
который ты намечтал и вычертил,
бомбили,
бомбили,
бомбили,
с карты жизни пытаясь вычеркнуть…

А утром, как обычно, кофе завариваешь…
Вдруг
творческий луч как причастие –
и пишешь кровью, а стихи раздариваешь
да просто так –
на счастье!

              Восьмистрофие

                         Когда мы молимся Святым,
                         Они слышат наши молитвы,
                         И наши души чувствуют,
                         Что они молятся за нас.
                               Преподобный Силуан Афонский

Я на коленях попрошу Святых,
чтоб были близкие здоровы,
чтоб были помыслы, как снег, чисты,
а чувства – первозданно-новы.

Я на коленях попрошу Святых,
чтоб никогда не умирали дети
и у надгробной маленькой плиты
не мокли под дождем конфеты.

Я на коленях попрошу Святых,
чтоб навещал бездетных аист
и чтоб уроки доброты
лечили нас от зависти.

Я на коленях попрошу Святых,
чтоб мы очистились от блуда,
от той мышиной суеты,
чтоб вспомнили: ведь мы же люди!

Я на коленях попрошу Святых,
чтоб открывались Баху уши,
и чтоб светили Врубеля холсты,
и чтоб Тарас святил нам души.

Я на коленях попрошу Святых
встать на защиту Украины,
чтоб наших прадедов мечты
не превратились лишь в руины.

Я на коленях попрошу Святых,
чтоб плотно перекрыли небо
молитвой строгой чистоты
и силы праведного гнева.

Я на коленях попрошу Святых,
чтоб мне любви и сил достало
дойти достойно до отмеренной черты –
той, за которой есть начало.

                     Реквием

                 Молим Тя, приими убо отшедших к Тебе воинов...

Падали солдаты, как скошенные цветы.
Падали горькие материнские слезы.
Падали, словно несбывшиеся мечты,
В черном небе белые звезды...

Время лечило, но не исцелило.
Время меж нами разводит мосты...
А на солдатских холодных могилах
Тянутся к солнцу живые цветы.

                Окно

Сидит старушка у окна,
Заклеенного накрест скотчем.
Был людный дом, теперь одна…
А уезжать никак не хочет.

Под свист снарядов родилась,
Встречает смерть под свист снарядов.
В душе – ни искры, лишь зола…
И никого. Лишь кошка рядом.

К стеклу прижала мертвый лоб,
А кошка что-то в такт бормочет…
То тишина. То грохот бомб.
Окно перечеркнули скотчем.

                Тарасова ніч

Як завжди, підступно, безжально
б‘є нелюд по нашій землі:
шахеди, дрони, кинджали –
вночі під покровом імли.

Тарас – не на полицях, що покриті пилом,
він – не минулий, а теперішній час:
розкинув потужні руки-крила
і закриває нас.

                Город Марии

Дева Мария, я знаю, Ты – здесь,
сквозь дым пожарищ вижу Твой лик,
не дай стереть с лица земли
город, названный в Твою честь!

Дева Мария, я знаю, Ты – здесь,
минуты, дни, недели продли
тем, кто давно без еды и воды,
кому осталась лишь воля небес…

Дева Мария, я знаю, Ты - здесь,
святой охранный возведи купол
над теми, имя кому – Мариуполь,
над теми, кто еще
                               есть.

               Воин и скрипка

Тишина…
Ни взрывов. Ни криков.
Слезы выплаканы все - до единой…
В пальцах воина – хрупкая скрипка.
В сердце воина – Украина.

И если над выжженной горем землей
мелодия ветром развеяна,
значит, выстоим мы назло
Соловьевым и прочим Скабеевым.

Значит, будем любви открыты,
всю нечисть сметая лавиной…
В пальцах воина – хрупкая скрипка.
В сердце воина – Украина.

                           Моя!

Есть страны свободные, будто птицы,
и напрочь закрытые, точно клетки,
или хозяйственные, как наседки…
А есть хладнокровные страны-убийцы.

А ты какая, моя Украина? -
себя я спрашиваю с надеждой и болью.
Две краски: желтая – колосистое поле,
бездонное небо – это краска синяя.

А значит быть тебе вольной птицей –
песней звенеть, забивать голы,
строить дома, накрывать столы…
Выстоять.
Выстрадать.
И возродиться!

Ніщо не в змозі тебе здолати,
ніколи не станеш ти на коліна,
ніхто не кине тебе за грати…
З тобою – Тарас,
                             з тобою – Ліна!

Моя! Тож нікому тебе не віддам –
чи можна матір відірвати від сина?
Довічне пекло – кривавим катам…
Благословенна будь,
                                    моя Україно!

    Білий птах з чорною ознакою

Приснився сон, що вже війни немає:
по «зебрі» весело крокують дітлахи,
і дзеленчать, як дзвоники, трамваї,
і неба посміхається блакить…

Та раптом – біля спаленої хати
підводиться загиблий воїн із землі,
руками сірий попіл отряхає
і тихо посміхається в імлі.

А я кажу йому: «Ти чуєш, друже?»
Слова незграбно застигають на вустах.
«Спасибі, що живий, – кричу. – Одужуй!»
Та він - вже білосніжний птах.

Повільно розправляє довгі крила
і розчиняється ген-ген за небокраєм,
лиш хмари пропливають на вітрилах…
Приснився сон, що вже війни немає.

                                                       © Ю.Гундарев
  
НАЧАЛО                                           НАЗАД                                              ВОЗВРАТ  

       Предыдущая публикация и об авторе - РГ №6 2013г.