|
Без зеркала За журавлями
К августу *** Планета мечется в режиме хаоса под журавлиное многоголосие, и литургиями в начале августа, и панихидами по поздней осени 4 У нас дожди... Лениво. Скучно. Серо. Ни туч, ни звёзд — лохмотья пелены. Промокло всё. И лето отсырело. Дни друг от друга не отделены. Снуют дожди навязчивые нудно. Расквасили у города лицо. И на душе так мелочно, так скудно, и воздух мерзко отдаёт гнильцой. А я хочу лугов травы духмяной и земляничной горечи во рту, на васильковой солнечной поляне лежать и верить, что я не уйду в такой вот дождь, в такое опустение, когда в слезах всё, что умеет жить, когда рыдает всякое растение от невозможности любить и говорить, от невозможности дышать и задыхаться, от невозможности дотрагиваться до неуловимых трепетных вибраций от крыльев бабочек в объятиях цветов 5 О, сколько же написано! А сколько тобой сердец прожёвано, пропито... Желания под звёздные осколки, осколки недочитанных пиитов под тёмными замкнулись небесами, руинами потухшими осели, подбрасывали кверху, вниз бросали. И короли — в бродяги-менестрели за журавлями, за моря и горы, забывчивость всему предпочитая, открещиваясь от любой опоры, наперекор себе — за дикой стаей… Всё от дурманов от твоих, от шалой предсмертной суматохи предвкушений, Земля и принимала, и рожала, и осеняла боевым крещеньем. О, сколько их — переплелись корнями, крестами и устами, земляникой кладбищенской, измятою горстями толпы невразумительной и дикой. Непонятых, потерянных, забытых... Обсмеяно, обругано, распято — и проросло сквозь вековые плиты Стихией пятой... Они к тебе и о тебе — Словами- Жемчужинами пали в ожерелье. Они себе ни разу не соврали — Самосожжение. Без сожаленья. 6 Ах, август, август… шлю тебе поклон от всех влюблённых (невлюблённых тоже), пою под журавлиный перезвон, где каждый голос грустен, но восторжен! Последний бунт разнузданных цветов, последний гладиолусовый выкрик, прощальный вздох обобранных садов, заканчивается предсмертный триптих. Уже стоит, задумчив и учтив, с палитрой (и с пол-литрой) месяц рьяный, перебирает ржавые ключи от кладовой, где прячутся туманы, где всполохи гнездятся и дожди, где заморозки первые скучают... Ах, август, август... Мечутся в груди любовь былая с нынешней печалью Источник: https://poembook.ru/poem/3279469-k-avgustu *** Планета мечется в режиме хаоса под журавлиное многоголосие, и литургиями в начале августа, и панихидами по поздней осени 4 У нас дожди... Лениво. Скучно. Серо. Ни туч, ни звёзд — лохмотья пелены. Промокло всё. И лето отсырело. Дни друг от друга не отделены. Снуют дожди навязчивые нудно. Расквасили у города лицо. И на душе так мелочно, так скудно, и воздух мерзко отдаёт гнильцой. А я хочу лугов травы духмяной и земляничной горечи во рту, на васильковой солнечной поляне лежать и верить, что я не уйду в такой вот дождь, в такое опустение, когда в слезах всё, что умеет жить, когда рыдает всякое растение от невозможности любить и говорить, от невозможности дышать и задыхаться, от невозможности дотрагиваться до неуловимых трепетных вибраций от крыльев бабочек в объятиях цветов 5 О, сколько же написано! А сколько тобой сердец прожёвано, пропито... Желания под звёздные осколки, осколки недочитанных пиитов под тёмными замкнулись небесами, руинами потухшими осели, подбрасывали кверху, вниз бросали. И короли — в бродяги-менестрели за журавлями, за моря и горы, забывчивость всему предпочитая, открещиваясь от любой опоры, наперекор себе — за дикой стаей… Всё от дурманов от твоих, от шалой предсмертной суматохи предвкушений, Земля и принимала, и рожала, и осеняла боевым крещеньем. О, сколько их — переплелись корнями, крестами и устами, земляникой кладбищенской, измятою горстями толпы невразумительной и дикой. Непонятых, потерянных, забытых... Обсмеяно, обругано, распято — и проросло сквозь вековые плиты Стихией пятой... Они к тебе и о тебе — Словами- Жемчужинами пали в ожерелье. Они себе ни разу не соврали — Самосожжение. Без сожаленья. 6 Ах, август, август… шлю тебе поклон от всех влюблённых (невлюблённых тоже), пою под журавлиный перезвон, где каждый голос грустен, но восторжен! Последний бунт разнузданных цветов, последний гладиолусовый выкрик, прощальный вздох обобранных садов, заканчивается предсмертный триптих. Уже стоит, задумчив и учтив, с палитрой (и с пол-литрой) месяц рьяный, перебирает ржавые ключи от кладовой, где прячутся туманы, где всполохи гнездятся и дожди, где заморозки первые скучают... Ах, август, август... Мечутся в груди любовь былая с нынешней печалью Источник: https://poembook.ru/poem/3279469-k-avgustu *** Планета мечется в режиме хаоса под журавлиное многоголосие, и литургиями в начале августа, и панихидами по поздней осени 4 У нас дожди... Лениво. Скучно. Серо. Ни туч, ни звёзд — лохмотья пелены. Промокло всё. И лето отсырело. Дни друг от друга не отделены. Снуют дожди навязчивые нудно. Расквасили у города лицо. И на душе так мелочно, так скудно, и воздух мерзко отдаёт гнильцой. А я хочу лугов травы духмяной и земляничной горечи во рту, на васильковой солнечной поляне лежать и верить, что я не уйду в такой вот дождь, в такое опустение, когда в слезах всё, что умеет жить, когда рыдает всякое растение от невозможности любить и говорить, от невозможности дышать и задыхаться, от невозможности дотрагиваться до неуловимых трепетных вибраций от крыльев бабочек в объятиях цветов 5 О, сколько же написано! А сколько тобой сердец прожёвано, пропито... Желания под звёздные осколки, осколки недочитанных пиитов под тёмными замкнулись небесами, руинами потухшими осели, подбрасывали кверху, вниз бросали. И короли — в бродяги-менестрели за журавлями, за моря и горы, забывчивость всему предпочитая, открещиваясь от любой опоры, наперекор себе — за дикой стаей… Всё от дурманов от твоих, от шалой предсмертной суматохи предвкушений, Земля и принимала, и рожала, и осеняла боевым крещеньем. О, сколько их — переплелись корнями, крестами и устами, земляникой кладбищенской, измятою горстями толпы невразумительной и дикой. Непонятых, потерянных, забытых... Обсмеяно, обругано, распято — и проросло сквозь вековые плиты Стихией пятой... Они к тебе и о тебе — Словами- Жемчужинами пали в ожерелье. Они себе ни разу не соврали — Самосожжение. Без сожаленья. 6 Ах, август, август… шлю тебе поклон от всех влюблённых (невлюблённых тоже), пою под журавлиный перезвон, где каждый голос грустен, но восторжен! Последний бунт разнузданных цветов, последний гладиолусовый выкрик, прощальный вздох обобранных садов, заканчивается предсмертный триптих. Уже стоит, задумчив и учтив, с палитрой (и с пол-литрой) месяц рьяный, перебирает ржавые ключи от кладовой, где прячутся туманы, где всполохи гнездятся и дожди, где заморозки первые скучают... Ах, август, август... Мечутся в груди любовь былая с нынешней печалью Источник: https://poembook.ru/poem/3279469-k-avgustu *** Планета мечется в режиме хаоса под журавлиное многоголосие, и литургиями в начале августа, и панихидами по поздней осени 4 У нас дожди... Лениво. Скучно. Серо. Ни туч, ни звёзд — лохмотья пелены. Промокло всё. И лето отсырело. Дни друг от друга не отделены. Снуют дожди навязчивые нудно. Расквасили у города лицо. И на душе так мелочно, так скудно, и воздух мерзко отдаёт гнильцой. А я хочу лугов травы духмяной и земляничной горечи во рту, на васильковой солнечной поляне лежать и верить, что я не уйду в такой вот дождь, в такое опустение, когда в слезах всё, что умеет жить, когда рыдает всякое растение от невозможности любить и говорить, от невозможности дышать и задыхаться, от невозможности дотрагиваться до неуловимых трепетных вибраций от крыльев бабочек в объятиях цветов 5 О, сколько же написано! А сколько тобой сердец прожёвано, пропито... Желания под звёздные осколки, осколки недочитанных пиитов под тёмными замкнулись небесами, руинами потухшими осели, подбрасывали кверху, вниз бросали. И короли — в бродяги-менестрели за журавлями, за моря и горы, забывчивость всему предпочитая, открещиваясь от любой опоры, наперекор себе — за дикой стаей… Всё от дурманов от твоих, от шалой предсмертной суматохи предвкушений, Земля и принимала, и рожала, и осеняла боевым крещеньем. О, сколько их — переплелись корнями, крестами и устами, земляникой кладбищенской, измятою горстями толпы невразумительной и дикой. Непонятых, потерянных, забытых... Обсмеяно, обругано, распято — и проросло сквозь вековые плиты Стихией пятой... Они к тебе и о тебе — Словами- Жемчужинами пали в ожерелье. Они себе ни разу не соврали — Самосожжение. Без сожаленья. 6 Ах, август, август… шлю тебе поклон от всех влюблённых (невлюблённых тоже), пою под журавлиный перезвон, где каждый голос грустен, но восторжен! Последний бунт разнузданных цветов, последний гладиолусовый выкрик, прощальный вздох обобранных садов, заканчивается предсмертный триптих. Уже стоит, задумчив и учтив, с палитрой (и с пол-литрой) месяц рьяный, перебирает ржавые ключи от кладовой, где прячутся туманы, где всполохи гнездятся и дожди, где заморозки первые скучают... Ах, август, август... Мечутся в груди любовь былая с нынешней печалью Источник: https://poembook.ru/poem/3279469-k-avgustu *** Планета мечется в режиме хаоса под журавлиное многоголосие, и литургиями в начале августа, и панихидами по поздней осени 4 У нас дожди... Лениво. Скучно. Серо. Ни туч, ни звёзд — лохмотья пелены. Промокло всё. И лето отсырело. Дни друг от друга не отделены. Снуют дожди навязчивые нудно. Расквасили у города лицо. И на душе так мелочно, так скудно, и воздух мерзко отдаёт гнильцой. А я хочу лугов травы духмяной и земляничной горечи во рту, на васильковой солнечной поляне лежать и верить, что я не уйду в такой вот дождь, в такое опустение, когда в слезах всё, что умеет жить, когда рыдает всякое растение от невозможности любить и говорить, от невозможности дышать и задыхаться, от невозможности дотрагиваться до неуловимых трепетных вибраций от крыльев бабочек в объятиях цветов 5 О, сколько же написано! А сколько тобой сердец прожёвано, пропито... Желания под звёздные осколки, осколки недочитанных пиитов под тёмными замкнулись небесами, руинами потухшими осели, подбрасывали кверху, вниз бросали. И короли — в бродяги-менестрели за журавлями, за моря и горы, забывчивость всему предпочитая, открещиваясь от любой опоры, наперекор себе — за дикой стаей… Всё от дурманов от твоих, от шалой предсмертной суматохи предвкушений, Земля и принимала, и рожала, и осеняла боевым крещеньем. О, сколько их — переплелись корнями, крестами и устами, земляникой кладбищенской, измятою горстями толпы невразумительной и дикой. Непонятых, потерянных, забытых... Обсмеяно, обругано, распято — и проросло сквозь вековые плиты Стихией пятой... Они к тебе и о тебе — Словами- Жемчужинами пали в ожерелье. Они себе ни разу не соврали — Самосожжение. Без сожаленья. 6 Ах, август, август… шлю тебе поклон от всех влюблённых (невлюблённых тоже), пою под журавлиный перезвон, где каждый голос грустен, но восторжен! Последний бунт разнузданных цветов, последний гладиолусовый выкрик, прощальный вздох обобранных садов, заканчивается предсмертный триптих. Уже стоит, задумчив и учтив, с палитрой (и с пол-литрой) месяц рьяный, перебирает ржавые ключи от кладовой, где прячутся туманы, где всполохи гнездятся и дожди, где заморозки первые скучают... Ах, август, август... Мечутся в груди любовь былая с нынешней печалью Источник: https://poembook.ru/poem/3279469-k-avgustu *
*
*
* * * *** Планета мечется в режиме хаоса под журавлиное многоголосие, и литургиями в начале августа, и панихидами по поздней осени 4 У нас дожди... Лениво. Скучно. Серо. Ни туч, ни звёзд — лохмотья пелены. Промокло всё. И лето отсырело. Дни друг от друга не отделены. Снуют дожди навязчивые нудно. Расквасили у города лицо. И на душе так мелочно, так скудно, и воздух мерзко отдаёт гнильцой. А я хочу лугов травы духмяной и земляничной горечи во рту, на васильковой солнечной поляне лежать и верить, что я не уйду в такой вот дождь, в такое опустение, когда в слезах всё, что умеет жить, когда рыдает всякое растение от невозможности любить и говорить, от невозможности дышать и задыхаться, от невозможности дотрагиваться до неуловимых трепетных вибраций от крыльев бабочек в объятиях цветов 5 О, сколько же написано! А сколько тобой сердец прожёвано, пропито... Желания под звёздные осколки, осколки недочитанных пиитов под тёмными замкнулись небесами, руинами потухшими осели, подбрасывали кверху, вниз бросали. И короли — в бродяги-менестрели за журавлями, за моря и горы, забывчивость всему предпочитая, открещиваясь от любой опоры, наперекор себе — за дикой стаей… Всё от дурманов от твоих, от шалой предсмертной суматохи предвкушений, Земля и принимала, и рожала, и осеняла боевым крещеньем. О, сколько их — переплелись корнями, крестами и устами, земляникой кладбищенской, измятою горстями толпы невразумительной и дикой. Непонятых, потерянных, забытых... Обсмеяно, обругано, распято — и проросло сквозь вековые плиты Стихией пятой... Они к тебе и о тебе — Словами- Жемчужинами пали в ожерелье. Они себе ни разу не соврали — Самосожжение. Без сожаленья. 6 Ах, август, август… шлю тебе поклон от всех влюблённых (невлюблённых тоже), пою под журавлиный перезвон, где каждый голос грустен, но восторжен! Последний бунт разнузданных цветов, последний гладиолусовый выкрик, прощальный вздох обобранных садов, заканчивается предсмертный триптих. Уже стоит, задумчив и учтив, с палитрой (и с пол-литрой) месяц рьяный, перебирает ржавые ключи от кладовой, где прячутся туманы, где всполохи гнездятся и дожди, где заморозки первые скучают... Ах, август, август... Мечутся в груди любовь былая с нынешней печалью Источник: https://poembook.ru/poem/3279469-k-avgustu *** Планета мечется в режиме хаоса под журавлиное многоголосие, и литургиями в начале августа, и панихидами по поздней осени 4 У нас дожди... Лениво. Скучно. Серо. Ни туч, ни звёзд — лохмотья пелены. Промокло всё. И лето отсырело. Дни друг от друга не отделены. Снуют дожди навязчивые нудно. Расквасили у города лицо. И на душе так мелочно, так скудно, и воздух мерзко отдаёт гнильцой. А я хочу лугов травы духмяной и земляничной горечи во рту, на васильковой солнечной поляне лежать и верить, что я не уйду в такой вот дождь, в такое опустение, когда в слезах всё, что умеет жить, когда рыдает всякое растение от невозможности любить и говорить, от невозможности дышать и задыхаться, от невозможности дотрагиваться до неуловимых трепетных вибраций от крыльев бабочек в объятиях цветов 5 О, сколько же написано! А сколько тобой сердец прожёвано, пропито... Желания под звёздные осколки, осколки недочитанных пиитов под тёмными замкнулись небесами, руинами потухшими осели, подбрасывали кверху, вниз бросали. И короли — в бродяги-менестрели за журавлями, за моря и горы, забывчивость всему предпочитая, открещиваясь от любой опоры, наперекор себе — за дикой стаей… Всё от дурманов от твоих, от шалой предсмертной суматохи предвкушений, Земля и принимала, и рожала, и осеняла боевым крещеньем. О, сколько их — переплелись корнями, крестами и устами, земляникой кладбищенской, измятою горстями толпы невразумительной и дикой. Непонятых, потерянных, забытых... Обсмеяно, обругано, распято — и проросло сквозь вековые плиты Стихией пятой... Они к тебе и о тебе — Словами- Жемчужинами пали в ожерелье. Они себе ни разу не соврали — Самосожжение. Без сожаленья. 6 Ах, август, август… шлю тебе поклон от всех влюблённых (невлюблённых тоже), пою под журавлиный перезвон, где каждый голос грустен, но восторжен! Последний бунт разнузданных цветов, последний гладиолусовый выкрик, прощальный вздох обобранных садов, заканчивается предсмертный триптих. Уже стоит, задумчив и учтив, с палитрой (и с пол-литрой) месяц рьяный, перебирает ржавые ключи от кладовой, где прячутся туманы, где всполохи гнездятся и дожди, где заморозки первые скучают... Ах, август, август... Мечутся в груди любовь былая с нынешней печалью Источник: https://poembook.ru/poem/3279469-k-avgustu *** Планета мечется в режиме хаоса под журавлиное многоголосие, и литургиями в начале августа, и панихидами по поздней осени 4 У нас дожди... Лениво. Скучно. Серо. Ни туч, ни звёзд — лохмотья пелены. Промокло всё. И лето отсырело. Дни друг от друга не отделены. Снуют дожди навязчивые нудно. Расквасили у города лицо. И на душе так мелочно, так скудно, и воздух мерзко отдаёт гнильцой. А я хочу лугов травы духмяной и земляничной горечи во рту, на васильковой солнечной поляне лежать и верить, что я не уйду в такой вот дождь, в такое опустение, когда в слезах всё, что умеет жить, когда рыдает всякое растение от невозможности любить и говорить, от невозможности дышать и задыхаться, от невозможности дотрагиваться до неуловимых трепетных вибраций от крыльев бабочек в объятиях цветов 5 О, сколько же написано! А сколько тобой сердец прожёвано, пропито... Желания под звёздные осколки, осколки недочитанных пиитов под тёмными замкнулись небесами, руинами потухшими осели, подбрасывали кверху, вниз бросали. И короли — в бродяги-менестрели за журавлями, за моря и горы, забывчивость всему предпочитая, открещиваясь от любой опоры, наперекор себе — за дикой стаей… Всё от дурманов от твоих, от шалой предсмертной суматохи предвкушений, Земля и принимала, и рожала, и осеняла боевым крещеньем. О, сколько их — переплелись корнями, крестами и устами, земляникой кладбищенской, измятою горстями толпы невразумительной и дикой. Непонятых, потерянных, забытых... Обсмеяно, обругано, распято — и проросло сквозь вековые плиты Стихией пятой... Они к тебе и о тебе — Словами- Жемчужинами пали в ожерелье. Они себе ни разу не соврали — Самосожжение. Без сожаленья. 6 Ах, август, август… шлю тебе поклон от всех влюблённых (невлюблённых тоже), пою под журавлиный перезвон, где каждый голос грустен, но восторжен! Последний бунт разнузданных цветов, последний гладиолусовый выкрик, прощальный вздох обобранных садов, заканчивается предсмертный триптих. Уже стоит, задумчив и учтив, с палитрой (и с пол-литрой) месяц рьяный, перебирает ржавые ключи от кладовой, где прячутся туманы, где всполохи гнездятся и дожди, где заморозки первые скучают... Ах, август, август... Мечутся в груди любовь былая с нынешней печалью Источник: https://poembook.ru/poem/3279469-k-avgustu По ночному городу январь © Н.Корнеева Предыдущие публикации и об авторе - РГ №1 2024, №9 2023г.
|