Здесь живым не пахнет, не пахнет мертвым,
В смысле можно жить, если вдруг вернешься.
Но, войдя в проем, этим всем, как твердым,
В грудь себя ударишь и задохнешься.
Неужели здесь мы когда-то жили?
Неужели эти заслонки-вьюшки,
Ордена в фужере, и хруст прожилин,
И тяжелый запах сырой подушки –
Наше прошлое?..
Счастье мое и горечь!
Вечный праздник – с лопатой, литовкой, тяпкой.
Снег с морозным ветром – и не поспоришь...

И ударишь об пол собольей шапкой!
И с плеча бобровую шубу скинешь
И каблук заморский на пол поставишь,
А затем к печи табурет придвинешь
И коснешься далеких-забытых клавиш.
Заболит в башке, словно кто – по темени,
Словно жив петушок из детской древности,
И захочешь вернуться назад, во времени,
Но не будет сил и не хватит смелости.

* * *

Никуда не спешу. Очевидно, пришел.
Берег новый не нов, тот же текст и картинки;
Словно детская рань, будто я нагишом
На крылечке стою, а заря еще в дымке;

Еще солнце свой розовый сплюснутый бок
Натирает сукном, чтобы желтым светился,
Чтоб от желтых лучей заклубился восток
И с холма серебром на закат расстелился.

...Так и помню: дырявый туман, дерева,
Шелестящую косо утиную стаю,
Топорище блестящее, плаху, дрова,
И мне жить предстоит, а зачем – я не знаю.

Где вы теперь?

...кто вам целует пальцы...
А.Вертинский

И ярый зной!
И зной, и паутина...
Какою кистью это передать!
Осенняя равнинная картина,
Времен еще библейских благодать.

Хлебов полоски...
Полосы...
Полотна!..
Безветрие, и синь, и тишина.
Крестьянские зашторенные окна.
Огромная, могучая страна.

Простор, простор, и нет ему границы!
Страда! Отрадней не сыскать красы!
Амбары, крыши, воробьев станицы,
Груженые угрюмые ЗИСы.

Сквозь горизонт,
Пыля, комбайны плыли,
Решета грохотали, и с утра –
И гимн играли, и куранты били,
И в школу шла учиться детвора.

А на токах – куда ни глянь – пшеница!
А на пшеницах в ситцевых цветах,
В тугих косынках солнечные лица,
Лопаты и плакаты на бортах.

Дышали тетки золотой полóвой,
И со столба им радио – про то
Вещало, что
В притонах негр лиловый
Красивым дамам подает манто.

И сыпалось зерно, и рассыпалось,
И подвозящим не было конца,
И паутинка празднично качалась
На ветке у конторского крыльца.

Я помню всё, и никуда не деться,
И если грусть и нет забот иных –
Я ставлю диск, прокручиваю детство
И теток вижу тех и лица их.

Где вы теперь?
Богаче стали, краше?
Тоскуете ли вы по жизни той?
Кто нежит вас, целует руки ваши,
Покрытые пыльцою золотой?

* * *

Что мне комфорт, я ездил на корове!
Гужи, тяжи, седелка да вожжа…

Июль, проселок, сено в изголовье,
Ни облачка и бездна куража –
Твори, что хошь! – выдумывай и смейся,
Грусти и пой, секи бурьян кнутом
И удивляйся, как висит на рельсе
Сопревший столб…
Зато потом… потом…
Ты это все, по Невскому шагая,
Однажды вспомнишь. Жалко будет?
Нет.
Иная скорость, и вожжа другая…
На шесть полос размеченный проспект
Бензином пахнет, шелком и духами.
Плывет кораблик. Движется народ,
Мослами шевеля и потрохами…

И вдруг увидишь речку… луг… зарод…
Закат в полнеба… хату, и за хатой –
Идущую сквозь сумерки в зарю
Корову Елку, лоб ее покатый,
Тяжелую и влажную ноздрю…
 

* * *

Хорошо живу. Люто, молодо!
Мне бы кучера в черном.
Воланда!
Чтобы мог я на всем скаку
Глянуть сверху вниз на реку,
На Казанский собор, на Спас,
Где увидел бы без прикрас
Этот город в прожилках вен,
С тайной жутких своих дворов,
Где когда-то средь серых стен
Тосковал я – найти бы кров;
Где, сработанное хитро,
Привечало меня метро
Не за деньги и не за так –
За пятак!
Я бросал пятак
И проваливался туда,
Где зимой тепло без пальто,
Где везли меня поезда
И не спрашивали – ты кто?..

Суслик

Радый солнышку в синеве – рыжий, русский! –
Он живет в мураве-траве по-пластунски.

Стебли с капельками росы – славный завтрак,
Только не было бы грозы нынче, завтра.

Станет столбиком межевым возле норки,
Поглядит на меня своим глазом зорким

И на весь широченный луг торопливо
Перекличку заводит вдруг – все ли живы!

Как он свищет, былую тьму воскрешая…
И пойду я назад, ему не мешая.

Нет мне места в его лугу необъятном,
Я живу перед ним в долгу неоплатном.

Норы помнятся на холмах и капканы,
От зубов его на руках – злые раны.

Ах ты, детство мое, – винтом! Солнце – в темя!
То ли я виноватый в том, то ли время?

Как он ржавое грыз кольцо!.. Сердце стонет…
Видно, помнит меня в лицо. Видно, помнит…


* * *

Небо шуршит. Росы падают, сыпятся.
Пахнет грибами, ольхой.
Ветер затихнет, потянется, выгнется
И прошумит над стрехой.
И – никого. Ни касатки, ни весточки.
Утро разгонит туман,
И паутин серебристые ленточки
Над разнотравьем полян
Будут качаться и плыть в неизвестное...
Воздух пьянее вина.
Все это русское.
Отчее.
Местное.
Утро... простор... тишина...

* * *

Осень?
А это просто:
Стукнет в окно и – нате:
Не холодком с погоста,
Не сквозняком по хате,
Не переулком мокрым
С листьями бересклета,
А сарафаном волглым,
Что не просох за лето,
Что на колу корявом
Месяцев пять – от мая –
Тряпкой висел дырявой,
Местных ворон пугая.
Кем он до дыр заношен,
Зим ему сколько, весен?..
Дом заколочен. Брошен.
– Осень?..
Конечно, осень.

* * *

Строгаешь доски, хлопаешь дверьми,
Бежишь, теряя время дорогое…
Успеть бы стать счастливым, черт возьми!
Но только впереди опять такое,
Что день не в день, и радость не твоя,
И ночи все темнее,
Все тревожней,
Как будто ты по кромке бытия
Спешишь туда, где за далекой пожней
Светлее небо и живей родник,
Где, знаешь, если той напиться влаги –
Родится мысль, что ты не зря возник,
Не зря перо скользило по бумаге;
Где вдруг поймешь на новом рубеже,
Что жизнь была прекрасна и велика,
Что не случайно ходит по меже
Закутанная словно в парандже
Твоя судьба…
Жаль, не увидишь лика.

* * *

Душа немеет. Затекает плоть.
Дорог исхожено – не вспомнить, не измерить.
Каких чудес пошлешь еще, Господь!
Господь молчит.
И остается верить,
Что, выйдя в сад, рукой раздвинешь космос,
Ранет сорвешь и, надкусив его,
Не запах ощутишь – услышишь голос,
Но рядом не увидишь никого.
Мигнет звезда. Крылом ударит птица,
Со звоном капля брызнет о гранит,
И дереву захочешь поклониться
За то, что память о тебе хранит,
И прошлому – что рядом, слава богу,
И шороху в созревшей полосе…

Луна взойдет и высветит дорогу –
Холодную, кремнистую, в росе.

* * *

Пишу. Надеюсь, что сумею…
Когда-нибудь в родном краю
Раскроют рукопись мою
И опечалятся над нею.

Откуда это, и о чем,
И почему такая тяга
К степям, и золотым лучом
Опалена его бумага

Зачем?

Ответить не могу.
Я просто жил, как жили все мы,
Под бой перепелиной темы
С весны до осени в лугу;

В полях, в степи,
Под храп коней,
Под звон капканов, порох ружей,
И нету выдумки досужей
В печальной повести моей.

Здесь жизнь моя, здесь все мое!..
И правду эту я о камни
Крошу на части и руками
Осколки острые ее

Стыкую, горечь убираю,
С кровавых пальцев капли пью,
И заново о камни бью,
И вновь осколки собираю.
                                                    © В.Брюховецкий

НАЧАЛО                                                                                                   ВОЗВРАТ

                       Предыдущие публикации и об авторе -
в РГ №10 2024, №12, №1 2019, №5 2015, №1 2013, №8 2012, №11 2011