* * *
Я только зайчик солнечный смешной,
Живой осколок на стене покатой.
Вечерний мрак расправится со мной,
Встав в полный рост над тлеющим закатом.

Я растворюсь, исчезну, убегу
За горизонт короткими прыжками,
И где-то там, на дальнем берегу,
Вновь оживу, присев на теплый камень.

                     * * *
Покрылся пруд зеленой ряской,
Как пенкой вязкой молоко,
И лето кажется мне сказкой,
Куда пробраться нелегко.

Я слышу птиц задорный гомон,
Их щебет в мыслях не деля.
Услужливый цветок надломан
Слепым усердием шмеля.

Цветок застыл в немом поклоне,
Забыв о горечи обид,
А в синем небе мчатся кони
И солнце желтое горит.
 

                   * * *
Не делайте резких движений,
Пусть кружится шарик земной.
Из солнечных бликов и тени
Рождается холод и зной.

Пусть летнее небо, и зелень,
И птиц разбитной говорок
Добавят вам сказочной лени,
Прибавят любви на чуток.

Закройте глаза на печали,
Что толку от них, и тогда
Вы вспомните как вы мечтали,
Где были, идете куда.

Воскресенье

На веревке, на цепи.
Хочешь ешь, а хочешь спи.

Лето спряталось за холм
И уснуло мертвым сном.

Птиц не видно, белок нет,
Самолета в небе след.

Скука дремлет за плечом,
Будто вовсе ни при чем.

Солнце – сквозь обрывки туч...
Все пройдет, себя не мучь.

                  * * *
Иду тропой заиндевелой,
Осенних листьев суета;
Своим неприхотливым делом
С утра природа занята.

Накинув плащ свой желто-красный,
Ждет перемен озябший клен,
И серым крепом грубо, наспех,
Завешен мрачный небосклон.

Уравновешенная осень
Все расставляет по местам
И нашей помощи не просит,
И ничего не дарит нам.

Девичья слеза              

              Подражая Роберту Стивенсону

Сплели мы хижину для сна
Под вечер у ручья,
Была как солнышко она,
И был как месяц я.

Струился вечер, пел ручей
Мелодию свою.
Ее коснулся я плечей,
Сказав одно: «люблю».

Все бы так, как быть должно,
И минули года,
Ее на свете нет давно,
Со мною дочь одна.

Я дочери смотрю в глаза,
В них тот же яркий свет
И та же девичья слеза,
Которой чище нет.

И Муза, и бабочка рядом...

                   ли бабочке порхать в небесной сфере
                   плотный воздух преодолевать?..
                                        Алла  Михалевич

Легко ли бабочке порхать в небесной сфере
И плотный воздух преодолевать?
Дается легкость нам, воистину, – по вере,
По вере – нам дается благодать.

И вот летит, расправив свои крылья,
Не бабочка, но Муза… Легкий взмах –
И мы парим – достаточно усилья,
Движенья легкого — и, ах! —

Мы здесь, на высоте, в небесной сфере,
Чью красоту ничем не передать…
Дается легкость нам, воистину, – по вере,
По вере – нам дается благодать.

И Мир плывет, крутой, необъяснимый,
Бессмертный, яркий, плотный и живой,
И там внизу мелькают весны, зимы,
Снег, солнце, отблеск грозовой….

Встреча

От ночного ангела я слышу
Ободренья теплые слова.
Мы в саду среди цветущих вишен,
От весны кружится голова.

Говорим о вечном и высоком,
О Земле всеобщей и ничьей.
Хорошо коснуться ненароком
Белых крыльев у его плечей.

Он пришел с небес, я с ближних горок,
Он высок, я ростом невелик,
Нам быть вместе лет так через сорок,
Для него, конечно, это миг.

Позади закат, как ломтик тонок,
Мы идем тропинкой, не спеша.
Словно взрослым верящий ребенок,
Семенит за мной моя душа.

Странный миг. Все призрачно. Все с краю.
Жизнь и смерть – две ласточки во мне.
И не важно, жив я или таю –
Я летаю, чувствуя вдвойне.
 

Души

Мы в мягком тумане летим над цветущей Землей,
Мы – души, мы таем, мы станем прозрачной водой.
Прольется дождем эта влага, взрастет ковылем,
Взыграет рассветом, под небо вспорхнет воробьем.
Как сладко быть вместе и быть многолюдной семьей,
Плывущей под солнцем, укутанной шалью седой!
Мы – души, мы реем, мы таем у всех на виду,
А кто-то внизу говорит: «Навсегда пропаду,
Исчезну, иссякну, уйду от живых без следа...»
Беда – умереть, но не верить – большая беда!

                      * * *
Моя жизнь превращается в книгу,
Постепенно уходит в слова.
Всё настойчивей эта интрига
На меня предъявляет права.

И я таю, как солнца ломоть
У закатной черты темно красной –
Растекается медленно плоть
Вширь – по крышам и кронам, – как масло.

Не дано никому уберечь –
Ухожу за пределы земного.
И душа превращается в речь,
Где, как облачко каждое слово.

Сарабанда

Насыщаюсь, как губка, словами,
Впечатлений ловлю переливы.
Это музыка властвует нами,
Это Гендель, барокко мотивы.

Это гулких ступеней прохлада –
Одинокие долгие звуки,
Это тени уснувшего сада,
Где деревьев и плечи, и руки.

Звезды ночь осветили, и гибкий
Вяз танцует поет и бормочет.
Что ответить пронзительной скрипке
Пред лицом окружающей ночи?

Но ведет тебя Гендель все выше
Просвещая, внимая, врачуя,
И ты, вдруг понимаешь, услышав
Меднозвучной трубы «Аллилуйя».

                   ~ · ~

                     * * *
И ночь пролетит незаметно...
Ночь скуксится, страхов наседка,
Расстает, и будет опять
Нам солнце, как желтая метка,
На небе бескрайнем сиять.

Та метка напомнит кичливо
О том, что сей мир на века,
А мы лишь мгновение живы,
И ценны, как горстка песка.

И все же, и все же, и все же
Мы тянем свою канитель.
Неужто понять мы не можем
Что цель нашей жизни – не цель,

Что все нашей жизни потуги
Смешны, как труды муравья,
И мы не властители – слуги!
Природы, Судьбы, Бытия?..

Молитва

Что мы знаем о Боге? Что мы знаем о тебе, Господи?
Мы вечно в дороге, лишь ты пребываешь в покое.
Ты видишь конец нашего пути – мы знаем его начало.
Что мы знаем вообще, что мы знаем?..
И вот ты дал нам Слово. То самое, которое было первым.
Оно обжигает руки это Слово. Оно – чаша с кипящим отваром.
Прозрачный глубокий сосуд, наполненный чудом.
И нет никакой возможности идти, не расплескав волшебную влагу.
И это – твой замысел, Господи!
Ты сказал: «Кропи землю и желтые травы, но, главное, продолжай идти.
Отвар не убудет, и сосуд будет вечно наполнен».
Слава тебе, Господи! Да будет твой дар благословен!

Когда нам молиться Господь указал, причину зачем, для чего не сказал,
И вот мы идет незнакомым путем и к Богу взываем, без веры о нем,
Неверие, будто осадок в вине, – вино стало мутным по нашей вине.

А может и вовсе не наша вина, что горечь растет мертвой горкой у дна,
Мы просто не в силах постичь и познать весь замысел Божий, его благодать.
По узкой тропинке идем между скал, и знаем немного, и каждый устал…

Вот город огнями расцвечен, и вот заснеженный вечер опять настает;
Снег падает мелкой крупой на дома – любимые козни нам строит зима;
Уже и прохожих на улицах нет, уходит с товаром разносчик газет,
Лишь глупый подросток торчит на углу – полсотни за дозу, коль сел на иглу…

Молитва для нас, как платок носовой, который несет над своей головой
Бездомный бродяга, живущий никак, бегущий по снегу в дешевый кабак,
На зонтике он сэкономил чуток – к чему ему зонтик, когда есть платок!..

Прости непутевых людишек, Господь, и дай нам безверье свое побороть.
Тогда твое слово – вода из ручья, коснется прохладной рукою плеча
И облачком белым уйдет в небеса, чтоб выпасть дождем на поля и леса.

                                                                                              © М.Рахунов

                     Предыдущие публикации и об авторе - РГ №6 2009г., №4 2002г.
  
НАЧАЛО                                                                ПРОДОЛЖЕНИЕ                                                                   ВОЗВРАТ