* * *

Я скажу тебе "прощай"
Вместо "до свидания".
Только ты не обращай
На меня внимания.
Ты засмейся и тряхни
Головой беспечною:
"Ведь нельзя же в наши дни
Жить любовью вечною".
Зачем, зачем блестит слеза
И губы желчью полнятся?
Мои же серые глаза
Недолго будут помниться.
Ведь мой же профиль не прямой
И губы цвета камеди,
Они забудутся тобой,
Они уйдут из памяти...

                  * * *

Мне часто враги твердили,
Да и приятели тоже:
"В этом хитро устроенном мире
Ты глуп, дорогой Сережа.
Ты будешь всегда всех ниже,
Да и умрешь без славы".
Увы мне! Теперь я вижу,
Что все они были правы.
Ах, был бы умен я, не стал бы
С тоскою бродить по аллее!
Ах, был бы умен я, не стал бы
Так глупо вести себя с нею!
Не стал бы с бунтующей кровью
Часами сидеть в отчаянье!
Следить за светлою бровью,
Ловить головы качанье,
Я знаю: все это напрасно,
Но что же мне делать с собою?
И с платьем вот этим красным,
И с лентой вот той, голубою?.

Дом, построенный на песке

Я от взгляда ее краснею,
Любуясь жилкою на виске,
Но наша дружба сердечная с нею -
Дом, построенный на песке.

Она целует меня, балуясь,
Я уеду, она - в Москве.
Что все мечты мои, все поцелуи?
Дом, построенный на песке.

Но как-то я удивился очень,
Прочитав в календарном листке:
"Как раз бывает особенно прочен
Дом, построенный на песке".

Снег колючий падает с веток...
Может, и правда, конец тоске?
И будет сиять таким чудным светом
Дом,
построенный
на песке?!

В анатомическом кабинете

Вниманием дышат лица...
Раскрыты веером уши...
Здесь молодежь толпится
Около теплой туши.
У края стоит с ланцетом
Бровар*
слова бросая:
"Мускулюс массетер...
Внутренняя косая..."
Бродит волокна сминая,
Рук его отпечаток.
Вот здесь - спинная,
А вот - край зубчатой..."
Но из всех объяснений
Я только одно лишь понял,
Одно лишь мне стало яснее,
Что лучшая девушка - Тоня.
Что бродит по комнате мука,
Что сердце стучит у Тони
Таким серебристым звуком,
В таком мелодичном тоне.
И когда мы вышли на воздух
И ночь зацвела голубая,
Это небо, рябое в звездах,
Так хорошо улыбалось.
Колючая вьюга снега
Так бушевала чудесно
И шорох такой шел с неба,
Что в сердце слагалась песня.
Даже луне стало грустно,
Плывущей в лиловом блеске,
Что в небе ужасно пусто
И ей целоваться не с кем.

* Преподаватель анатомии.

Прости, прости...

За этим платьем, ярче меди,
За этой лентой голубой,
Прости меня, я не заметил,
Что у тебя на сердце боль.
Что ты измучена любовью,
Что эта жизнь тебе узка,
Что под твоею черной бровью
Такая черная тоска...
Прости... Быть может, даже пошлым
И глупым иногда я был
И, незнакомый вовсе с прошлым,
Тебя невольно оскорбил.
Прости... Но этим страшным ядом
И я отравлен, как и ты.
И я ловлю печальным взглядом
Свои печальные мечты.
Быть может, знай я все вначале,
Я прежнем парнем мог бы быть!..
Но уж теперь моей печали
Не разогнать, не потушить...
Я буду здесь и буду злиться,
Я буду верен до конца.
Из сердца все на свете лица
Не выжгут твоего лица.

                  * * *

Тов. Тоне, члену райсовета, от Чекмарёва
Заявление
Под мягким светом
электрошаров
Вы сидите в глубинах кресел,
Чтобы каждый в республике
был здоров,
И сыт,
и румян,
и весел.

Но дерзаю от срочных дел
Вызвать тебя с заседания.
Тоня! парень один заболел,
Прошу обратить внимание!

Правда,
парень
не слишком умён
И с довольно посредственной
рожей,
Какая-то куртка
надета на нем,
И кличут его Сережей.

Он в стены впивает
измученный взгляд.
Смотрите,
какой он рассеянный!
Он и не слушает,
что говорят
Про шахты
и про бассейны.

Он не листает
ученых томов.
Он не пишет конспекта.
Но в сердце его
расцветает любовь
Всеми цветами спектра.

И кроме тех дум,
что жгут,
как мороз,
Что в душу
стучатся, как в стекла,
Весь мир,
ему кажется,
скукой зарос,
Вся жизнь
отцвела и поблекла.

Брести в столовую?
Ради чего?
Питаться солёною рыбкою?
Ах, он погибнет,
если его
Не одобрить улыбкою!

Твоею улыбкою, Тоня,
да,
Прекрасною, милой такою.
И сразу бы муки
не стало следа,
Тоску бы
сняло, как рукою.

НАЧАЛО                    ПРОДОЛЖЕНИЕ                  ВОЗВРАТ