И вот я, поэт, почитатель Фета,
Вхожу на станцию Карталы,
Раскрываю двери буфета,
Молча оглядываю столы.

Ночь. Ползут потихоньку стрелки.
Часы говорят: «Ску-чай, ску-чай».
Тихо позванивают тарелки,
И лениво дымится чай.

Что же! Чай густой и горячий.
Лэкин карманда акса юк!
В переводе на русский это значит,
Что деньгам приходит каюк.

Куда ни взглянешь - одно и то же:
Сидят пассажиры с лицами сов.
Но что же делать? Делать что же?…
Как убить восемнадцать часов?

И вот я вытаскиваю бумагу,
Я карандаш в руках верчу,
Подобно египетскому магу,
Знаки таинственные черчу.

Чем сидеть, уподобясь полену,
Или по залу в тоске бродить,
Может быть, огненную поэму
Мне удастся сейчас родить.

Вон гражданка сидит с корзиной -
Из-под шапки русая прядь, -
Я назову ее, скажем, Зиной
И заставлю любить и страдать.

Да, страдать, на акацию глядя,
Довольно душистую к тому ж…
А вон тот свирепый усатый дядя
И будет езлополучный муж.

Вы поглядите, как он уселся!
Разве в лице его виден ум?
Он не поймет ее пылкого сердца,
Ее благородной… Но что за шум?

Что случилось? Люди свирепо
Хватают корзины и бегут,
Потом зажигается много света,
Потом раздается какой-то гуд.

И вот, промчав сквозь овраги и горы,
Разгоняя ночей тоску,
Останавливается скорый -
Из Магнитогорска в Москву.

Чтоб описать, как народ садится,
Как напирает и мнет бока,
Конечно, перо мое не годится,
Да и талант маловат пока.

Мне ведь не холодно и не больно
Они уезжают, ну и пусть!
Отчего же в душе невольно
Начинает сгущаться грусть?

Поезд стоит усталый, рыжий,
Напоминающий лису.
Я подхожу к нему поближе,
Прямо к самому колесу.

Я говорю ему: - Как здоровье?
Здравствуй, товарищ паровоз!!
Я заплатил бы своею кровью
Сколько следует за провоз.

Я говорю ему: - Послушай
И пойми, товарищ состав!
У меня болят от мороза уши,
Ноет от холода каждый сустав.

Послушай, друг, мне уже надоело
Ездить по степи вперед-назад,
Чтобы мне вьюга щеки ела,
Ветер выхлестывал глаза.

Жить зимою и летом в стаде,
За каждую тёлку отвечать.
В конце концов, всего не наладить,
Всех буранов не перекричать.

Мне глаза залепила вьюга,
Мне надоело жить в грязи.
И как товарища, как друга
Я прошу тебя: отвези!

Ты отвези меня в ту столицу,
О которой весь мир говорит,
Где электричеством жизнь струится,
Сотнями тысяч огней горит.

Возьми с собой, и в эту субботу
Меня уже встретит московский перрон,
И разве я не найду работу
Где-нибудь в тресте скрипеть пером?

Я не вставал бы утром рано,
Я прочитал бы книжек тьму,
А вечером шел бы в зал с экраном,
В его волшебную полутьму.

Я в волейбол играл бы летом
И только бы песни пел, как чиж…
Что ты скажешь, состав, на это?
Неужели ты промолчишь?

Что? Распахиваешь ты двери?
Но, товарищ, ведь я шучу!
Я уехать с тобой не намерен,
Я уехать с тобой не хочу.

Я знаю: я нужен степи до зарезу,
Здесь идут пятилетки года.
И если в поезд сейчас я залезу,
Что же будет со степью тогда?

Но нет, пожалуй, это неверно,
Я, пожалуй, немного лгу.
Она без меня проживет, наверно, -
Это я без нее не могу.

У меня никогда не хватит духу -
Ни сердце, ни совесть мне не велят
Покинуть степи, гурты, Гнедуху
И голубые глаза телят.

Ну так что же! Ведь мы не на юге.
Холод, злися! Буран, крути!
Все равно, сквозь завесу вьюги
Я разгляжу свои пути.
1932

Американский боевик

Быстрее
афиши
на стены лепи -
Сегодня
город в угаре:
Картина
с участием
Гарри Пиль.
Гарри!
Гарри!
Гарри!

У кинотеатров
растут хвосты -
Не кинотеатры,
а звери.
Как хищные зевы,
как жадные рты,
Хрипят
огнезубые двери.

Толпа
как стена.
Цена за билет
не дорога ли?
Зато на экране
покажется нам
Сам
замечательный Гарри.

На экране хлещет
кровь из вен.
Героиня в слезах,
лошади в мыле,
От этой сырости
в голове
Разводятся
странные мысли.

Вот рядом
на стуле №6,
На дикие гонки
любуясь,
Сидит малыш,
и в его душе,
Наверно,
бушует буря.

Представим дальше:
положим, сели вы,
А малыш рядом
взгляды шлет:
«Хорошо бы, как сыщик
из второй серии,
Быстро, бесшумно
стащить кошелек!»

Или представим
другой кадр:
Гаврикова улица ночью,
И из тьмы
по темени чья-то рука,
Мускулистая очень.

Известно -
у девочек другие привычки
И мысли
тоже другие.
Они в темноте
мечтают выйти
Замуж за Гарри Пиля.

Чтобы выглядеть, как героини кино,
Побросав иголки и ножницы,
По вечерам
выползают из нор
«Заслуженные» киношницы.

Если бой
в переулке гремит,
Если мальчик -
и уже бандит,
Если у девочек
шикарный вид,
Это -
американский
боевик!

Выводы:
чтобы сделать кино
хорошЕе,
Избавить
мозги от туманной гари,
Давайте с экрана
прогоним в шею
«Замечательного»
Гарри!

Ну, как тут не думать
о девчонке,
Как коротать одинокие
ночки,
Когда деревья распускают
печенки
Или, как их правильно,
почки?

             * * *

Так, роясь в наследии
черновиков,
Я видел в них строчки
грядущих веков.
В метафорах бился,
как в молниях, мозг,
Но сладиться с песней горячей
не смог.

   Дом, построенный на песке

  
НАЧАЛО                    назад                   ВОЗВРАТ