она/ей

от ее волос пахнет медом и молоком
молоко и мед, а не детский рахат-лукум
молоко и мед, а не секс и потом легко
молоко и мед, а не кофе одним глотком

а она стоит и робеет, и плечик гол,
вручена рука мне и полунага нога,
и грешно, грешно, что не надо мне ни-че-го
от волос ее, кроме меда и молока.

про маму

мама купила сумку
с пошлым таким рисунком
сумка увы удобна

слушай, малышка, слушай
слушай как бьет баклуши
голос внутриутробный

мама не врет ни грамма
мама помыла раму
рифму себе и людям

встань посмотри на небо
трудно не быть на нервах
в небе дрожит салютик

мама, доешь салатик
мама в моем халате
прошлая молодая

сядь на ее колени
в небе цветут сирени
вянут и опадают

волосы не седеют
раны помолодеют
будут разрывы сбои

мама купи купи мне
небо в цветочной пене
чтоб навсегда с собою.

про страну

страна для молока и меда
где зуб немеет и неймет
в тот год осенняя погода
напоминала водомет

и сжалась мокрою шагренью
и стала недоступна зренью
страна сраженная мигренью
и скукой за пустым столом

страна где мы в народ сольемся
родимся вселимся озлимся
но завсегда увеселимся
мазутно-сточным киселем

вот груша лампочка бутылка
рогатый стул розетка вилка
наивен сыт и обогрет
истаивает за затылком
москвы бугристый винегрет

там по неведомым дорожкам
по распальцованным овражкам
бурлит кровавая отрыжка
горчит медовая коврижка
почти забытая во рту

молчи молочный зуб не тикай
кисельно на большой никитской
вскипает пена в водостоках
и видит око за версту

что мед в балканские проливы
рекою огненной течет
что осень выделит пугливым
посмертно славу и почет
что принесет зима здоровым
немыслимую благодать
что завтра ливень льет как новый
а дальше нечего видать

нельзя, а то милиция

                   В 2003 году в Москве
                   была произведена попытка
                  законодательно запретить целоваться на                   эскалаторах

я девочка, я сплошной наив,
идеальный любовный вектор
целуюсь не только на, но и в
движущихся объектах

не то чтоб от этого все цвели
и падала травматичность
на транспорте
просто мой бог велик
и может всегда спасти нас

а может - Милиция поберет
под соло на барабане
мне город вопьется в помятый рот
немнущимися губами

я девочка света и двух теней
которым не раз-случаться

граница города
а за ней
сплошной заповедник счастья

зимняя колыбельная для дочери

Баю-баю, тихий домик,
Домик у ручья.
Села к нам на подоконник
Лунная ладья,

А в окошке - баю-баю -
Между звездных нот
Ходит месяц, напевает,
Сказки раздает,

Гладит кроху по головке...
Засыпай, дружок,
В легкой люльке, в лунной лодке,
Белой, как снежок.

Съедет сказка на салазках
К дому у ручья...
Спи, серебряная ласка,
Неженка моя,

Спи, усталая пичужка,
Рыбка-плавничок.
Бьется в дочкиной речушке
Жилка-родничок -

В сердце мамы вырастают
Теплые ключи:
Снег лежит, и пар летает,
И вода журчит,

Роет носом, точит кромку -
Одеяльный ромб...
Спи, курносик-землеройка,
Спи, малышка-крот.

На ладошке понарошку
Клест совьет гнездо.
Каждой пташке, зверке, крошке
Будет тихий дом.

Спите, ласки, спите, слезки,
Рыбки-родники.
Входит месяц, светлый, плоский,
В домик у реки,

И - хрустальный, хрупкий, легкий -
Сон похож на явь:
Спит в ладонях лунной лодки
Доченька моя.

                                  * * *
                                                       Давиду

Сойдешь ли с крыльца - и за прелью листвы уловишь
Настойчивый запах воды в направленье хода:
Маршрут от рассвета к закату - упругой хордой
Небесной дуги - резонирует в каждом слове

Со временем, ставшим не вектором, а скаляром,
Уставшим дробиться на тезу и антитезу,
И полнятся вены серебряно-ртутной Темзой,
Тревожа Неву, задремавшую в капиллярах,

НАЧАЛО                                                                  

И стылое это соитье - как долгий стон - как
Далекая боль - как невысказанная радость...
В моем сентябре до сих пор отцветает август,
Но крик перелетной души по-октябрьски тонок,

И близкий ноябрь - обернется последней милей
До жизненной дельты, ветвящейся и глубокой...
...
Роса оседает на листья слезами Бога.
Так плачет ребенок, едва появившись в мире.

ждать (поезд-2)

Мне нравится вокзальный шум,
Морозный сумрак
И толчея из женских шуб,
Спортивных сумок,

Гудящего "такси, такси",
Густого "Сколько?"...
Я за ночь выбилась из сил.
Мне очень скользко

Идти к Москве на каблуках
По льду перрона,
Но - смех, и пара облака,
И восемь ровно,

И заметенная Москва
Ко мне спиною...
Она, как водится, сперва
Больна не мною,

Но я везу ей в дар "люблю",
Две тыщи денег
И в Ленинграде на полу
Забытый веник...

...За шторой синий снегопад.
Шаги. Зевота...
Мне нравится лежать, не спать
И ждать чего-то.

оттепель в столицах

                                           Юле  Идлис

Так так медленно, по капле тает свет,
Так тихо время капает из крана,
И тишина - огромна, многогранна -
Стекает вниз, от Питера к Москве,
По колеям, по санному пути,
По рельсам с каплевидным царским следом,
И ночь меняет карту, и с рассветом
Не обойтись без кладок и плотин…
И Питер весь зальет, и к часу дня
Наладят водяное сообщенье,
И невская вода с песком и щебнем -
Строительным и поднятым со дна -
Взломает русло Яузы, и льды
Пойдут по всей Москве, дробясь о стены, -
И вдруг уравновесится система,
И наконец-то уровень воды
По принципу соединенных чаш
Сравняется в затопленных столицах,
И время вовсе перестанет литься,
И будет, словно дождь, из туч сочась,
Так медленно, по капле - таять - свет…