…А ты не вспоминай, не надо, -
Не смей, не смей! -
Как бился в тазик с маринадом
Попавший шмель,
 
Как спал отец на табурете
Спиной к стене,
Как брат при немцах в сорок третьем
Был глух и нем,
 
Как партизанили в подполе
Гусак и псяк,
Как ночью выгорело поле,
А хата вся
 
Ходила ходуном от залпов,
От волн взрывных,
И кожа впитывала запах
И грязь войны,
 
Шмелиный гул, такой негромкий,
Густой, простой…
А после третьей похоронки,
Лет через сто -
 
Был обморочный, но победный -
Свободный - март,
И солнце выползло из бездны,
И пела мать,
 
И кто-то считывал «Смуглянку»
С сиротских уст,
И земляника над землянкой
Пускала ус.                              

на юг

у меня не будет женщины -
                                        только дочь,
буду ей говорить: иди, гуляй по скользкой воде,
возись в песке,
он научит тебя всему,
откопай мне ракушку - острый край, перламутр,
боль и радость, кровь и земная твоя юдоль,
ты живое мое, ты мой непреходящий день -
до корпускул света, до самых крохотных мук.
она будет расти, будет женщиной для других,
будет голову ярко закидывать, будет листать гюго,
совпадать со мной,
прижиматься ко мне спиной
на вокзальных сумках и в комнатке на сенной
да, мы едем на юг, дамы едут на юг, ого
не ругай меня, я люблю тебя до мурашек по всей ноге -
я не буду ругать
но и ты потерпи
не ной
 
у меня будет женщина -
                                        наполовину я,
на вторую - такая я, что и как же ей быть не ей
эта хрупкая грудь, эта раковина-ладонь -
научил ли тебя песок, донный шелест, размытый дом
самой женской привычке - царапаться о края,
языком выбирать солонейшую из кровей
научил ли тебя твой юг,
                                        моя женщина, моя дочь,
возвращаться на север
в дождь

Ты, лоскуты неправоты
Соединяя в нить,
Желаешь ужас пустоты
Неправотой залить.
И, опираясь на костыль
Своих неверных вер,
Как ты боишься чистоты
Простых моих манер.     

Ты громче боли. Ты в крови.
Тебя не избежать.
Душой заведомо кривить
Не начинай опять.
Пытаясь мелочно съязвить
И уязвить больней,
Не обвиняй меня в любви:
Я не виновна в ней…

Благодарное

.....М.К.
 
.....Мне как швы поцелуи твои наложи на лицо...
.....А.Борейко
 
Зарасти мне пробоины, все заживи червоточины мне
Одного поцелуя печатью. А хоть бы и каиновой:
Я согласна предать те долги, что считаю просроченными
Изначально. Целуй же! Клеймом - не железным, не каменным, а
 
Бесконечно живым - оголи мне стигматы до сукровицы:
Перестанут гноиться утратой, затянутся сразу, и всё...
Каждый новый мужчина меня очищает, как луковицу,
От былых наслоений. И плачет. Наверное, радуется.
 
Так избавь же меня от надтреснутости. Сердцевина моя
К сердцевине твоей прирастет. На момент отшелушиванья
Я согласна забыть, что меня, бесконечно невинную,
Каждый новый мужчина дырявит страшней предыдущего.

                                 * * *
Ну куда ты, куда ты? Расскааазывай! Этот бег
Из столицы в столицу - как от сутенера к сводне.
Сорок тысяч сестер не заменят меня тебе.
Ты отчаешься встретить меня после первой сотни.
 
Захлебнувшись кручиной в любой из минутных бездн
Пребывания БЕЗ - утону в монастырских стенах.
Сорок тысяч молитв, возносящихся до небес, -
Оградят ли? Спасут ли? И будут ли - нощно, денно,
 
Как могла бы молитва моя, - наделять сполна
Главным правом - НЕ ЗНАТЬ о коленях, склоненных в келье?
Сорок тысяч дверей не откроют тебе меня.
Не приблизят меня сорок тысяч других постелей.
 
Ну куда, ну куда ты? Давай, начинай отсчет,
Но не думай, считая, достичь побережья Лимба.
Сорок тысяч сестер - это я за твоим плечом:
Жгу свечу. Осеняю крестом. Укрываю нимбом.

Размышления
 
Длить знакомство ответным визитом - пустое дело.
Не зови за собой - ни женой, ни сестрой, ни другом.
Маскулинность твоя очевидна - как принадлежность
Ей, другой, остающейся верной твоей супругой.
Это род мазохизма: следить за твоей прилежно
Подрастающей болью. Следить, отключая тело,
 
Феромоны, аллелопатичность и прочий мусор,
Подбивающий на «приголубить», «согреть», «утешить»…
Очевидно и то, что попытка сойтись - любая -
Будет кровосмешеньем, раз слезы - одни и те же.
Я отвечу визитом - но только затем, что знаю:
Не бросающий вызов себе остается трусом.

ИЗ ЦИКЛА "ЗАПАХ БАГУЛЬНИКА"

        Весна, или Логическое завершение
 
.....Я знаю, почему дороги,
.....Отрываясь от земли,
.....Играют с птицами...
.....D.Ch.
 
I
 
...Скоро весна. Турбулентен воздух.
Я перестала писать на пробу,
Предпочитая бумаге - ноздри
Позднефевральских больших сугробов.
 
Струйкой за десны процежен ветер.
Бури грудные с весной сильнее.
Ты не поддержишь меня, заметив,
Как я шатаюсь и цепенею,
 
Шагом неровным иду по снегу
И, поскользнувшись, дрожу на грани...
Тропка следов: черновик побега,
Цепь между нами. И каждый - крайний...
 
II
 
Наши зигзаги - мои зигзаги.
Да. И устала, и утомила.
Я разлюбляю по сто раз за день -
Мучая, мучаясь... Знаешь, милый,
 
Я не сторонница чистых линий
И отражений зеркально-четких.
И всё равно ты хотел бы клиньев
Вместо изгибов моей прически.
 
Значит, не видно тебе, как криво,
Как прихотливо ветвятся нервы...
Нужно сто раз разлюбить до крика,
Чтобы сильней полюбить в сто первый -
 
Или понять, что зигзаги правы,
И не вернуться к исходной точке...
.....
 
Скоро весна. Скоро будут травы.
Будет багульник на каждой кочке...