|
Прям за порогом, уже в сенях, прохлада не по-летнему пасмурного утра. И дождик своими иззябшими за ночь капельками, - в шибку окна: - «Тук-тук.. Тук-тук!! Впустите, люди добрые…» Ещё не проснувшиеся глаза и не смотрели б на эту, в общем-то вкусную, пшенку. Тяжёлая металлическая ложка из нержавейки с противным, гулким стуком постоянно выпадает из руки на чистую столешницу. И вдруг... От порога, сторожко снимая с коромысла на лавку только что принесенные с колодезя вёдра, бабуля: - «Мыша, Мыша…» - «А?!!» - «Дэ була?..» - «Дэ?..» - «На пОли...» - «И шо?..» - «Шо заробыла»? - «Кусок сала!!» - «И?!!» Ложка стремительно ускоряет свой разбег в след за убегающей от бабули присказкой. - «Дэ ж тие сало?» Некогда!! Только глаза пошире и выгоревшие брови - вверх! - «?!!!» - «Пид лавкой!!» И бабуля, наклоняясь, внимательно смотрит под лавку, на которой уже стоят почти до краёв наполненные вёдра: - «У чём загорнуто»? - «В халявци!!» В тряпице, значит... Ложка со скрежетом уже царапает дно миски... - «А?!!» - «А дэ ж та халявка?!!» Шея, как только можно, вытягивается в верх и чуть в сторону. Ну, что там под лавкой!! Проклятая столешница!! Огромная, как то колхозное поле, на котором совсем не видно бабулю, когда она с бригадой уходит пропалывать буряк… - «Дэ?..» - «А дэ ж та халявка?» - «Мыши поточили…» И бабуля, не разгибаясь, почти из под лавки, разводит руками... «Нэма...» - «А дэ ж ти мыши?!!» И вдруг... Стремительно поднимаясь из наклона, бабуля - тебе навстречу, громко, но мягко и ласково, прямо в лицо: - «Му-у-урррм!! Кит зьив!!!» Ну, вот!! Знал же, знал!! И опять не страшно испугался... Ещё мгновение и - уже где-то в верху, почти касаясь вихрами матицы, в сильных бабулиных руках. И её довольный смех: Всё!! Каши то... Тоже... «Нэма»… МЫША... МЫША... ЖИДОВКА ВОЗВРАТ |