* * *
Всё по часам: закончил утро, сел -
бумаги лист, как отлученье, бел:
уход в себя, под землю, в облака,
где тела вес, как масса кулака.
Где можно пальцы развернуть слегка,
как лепестки озябшего цветка,
и все края, забытые, связать -
и кончиками пальцев осязать.

            * * *
Опасный напиток -
поющие строфы и рифмы.
Наверно, избыток,
наверно, разбился на ритмы -
и пусто пространство,
вчера еще в зарослях синих,
и кажется странной
мгновенная эта пустыня.
Оставлю в покое
смущённую трудную душу -
решенье благое,
но знаю, что снова нарушу,
и буду искать
под светила слепящие блицы
последнюю гать,
чтоб ступить - и о слово разбиться.

               * * *
Ещё великие считали,
что пишем для себя самих,
что сердцем выстраданный стих -
для нас и тупики, и дали.

Но лучше дали, чтобы сметь,
а тупики, чтобы причалить,
куда, в неверии, отчаясь,
нас гонит колокола медь.

Дай Бог, чтоб старое весло
в пути туманном не сломалось.
Плывите, даже если малость
оно с надколом, - повезло,

коль лодка не разбилась в щепы,
и остаётся на плаву...
Судьба, порой, бывает щедрой
к тому, кто грезит наяву.
            
Письмо незнакомому критику

Недобрый критик мой,
я принимаю суд,
и признаю, что Вы
свободны ставить точки,
с высот взирая вниз,
чтобы умерить зуд
свой менторский, увы.
Перебирая строчки
стихов моих,
о чём
Вы думали тогда:
что нужно быть, увы,
привычно чёрно-белым,
что нужно так суметь,
чтоб приговор суда
о казни
вызвал свет,
и сердце песню пело?
Вам, право, ни к чему
насиловать свой слог
и украшать его,
чтоб избежать истерик.
Вы правы, я писал,
в конце концов, как мог...
И стоит ли терять
слова на подмастерьев?
Да, подмастерье я -
и подтвердить готов,
что всё ещё учусь
в своей деревне датской...
А кроме Музы
нет на свете мастеров.
Мы все ученики -
не стоит заблуждаться.           

                                                        © В.Пайков