Заберите меня, я не выдержу больше недели. Вы бы знали, как бредит прикрученный к койкам народ. Видно, это весна, и число обострений в апреле, говорят старожилы, всегда неуклонно растет. Здесь в углах - безысходность, здесь движутся серые тени, здесь таится тоска даже в самых безумных глазах. Сквозь прорехи пижам одиноко синеют колени. А когда сходит тьма - вместе с нею спускается страх. И тогда не уснуть - скрип зубов, злая ругань и стоны. От неизгнанных бесов не спрячет магический круг. Врут киношники, врут! Здесь отсутствуют Наполеоны, но зато изобилье дрожащих беззубых пьянчуг. Я брожу день деньской, вытирая слюну рукавами, мне все кажется странным, все кажется наоборот. Но, чего тут поделать, ведь утром таблетки - горстями, да еще санитар лезет грязными пальцами в рот. Здесь кого ни возьми - все просты и наивны, как дети. Но всю ночь по палатам горит электрический свет. Здесь такие дела происходят порой в туалете... мне за три сигареты вчера предлагали минет. Мы все больше молчим, только слышно, как шлепают тапки. Нам одно развлеченье - смотреть сквозь решетку в окно, и когда мой сосед-эпилептик забьется в припадке, то сбегается публика, будто им крутят кино. И, что хуже всего, сомневаюсь порой в настоящем, и реален ли я - сомневаюсь сильней и сильней. Заберите меня, или, хоть, навещайте почаще, я ведь просто скучаю по лицам нормальных людей. Привезите мне книжку... ну, ту, про какие-то "Копи..." Привезите вареников. С мясом. Но можно и без. Почему все ребята отмазались по плоскостопью, и лишь вы с военкомом придумали мне энурез?