* * *

Пейзаж в окне.
Кусочек неба в раме.
Часть улицы.
Неспешного трамвая
По кругу непрерывное движенье.
Садящееся солнце за домами
И в небе потерявшиеся птицы.
В открывшейся для взора панораме
Нет ничего достойного вниманья
Художника.
И день, что длится
Почти прочитан и
тоска такая,
Что можно б было умереть,
но знанье,
Того, чему, пока что, нет названья,
Приковывает к окнам взгляд, где тени,
Темнеющих домов и сок растений,
И стаи птиц исполненных отваги,
Стремящиеся в высь -
всего лишь звенья
Одной цепи, и ты, в оцепененье,
Прислушиваясь и напрягая зренье,
Глядишь в окно, рисуя на бумаге:
Пустое небо.
Силуэт трамвая.
Пространство улиц.
Двор.
Кусты сирени.
Садящееся солнце за домами.
И голубей…

          * * *

Из каменных сот,
где душно и жарко
как в пекле,
двигаясь в мыле, в пене,
дойти до ворот городского парка,
чтобы часами бродить без цели
среди,
давно не дающих тени,
деревьев
стоящих на карауле,
что ветви расправить едва успели,
чьи листья опали еще в июле.

И дальше,
в бреду, в забытьи, в запале,
идти,
задыхаясь от гари и пыли,
где небо, как лист раскаленной стали,
висит над домами.
Дома оплыли
как свечи из воска,
из стеарина,
пожухли
почти неприметно для глаза.
Идти по земле
и твердеющей глине,
приобретающей свойства алмаза,
железобетона.
Где птичьи стаи,
напоминающие Эриний,
клюют хлебный мякиш.
Идти, наблюдая
за четкостью и непрерывностью линий,
что делят надвое свет и тени
в наступающих сумерках,
проводящих
по небу, деревьям,
кустам сирени,
черту между прошлым
и настоящим.

Пробуждение

Звуки просыпающегося города
стопушечным фрегатом
медленно вплывают в сознание.
Солнце целует тебя в глаза и губы,
и на твоем лице
ресницы вздрагивают
как ожившие бабочки.
 

                             * * *

Пахнет йодом прибрежный осот, и везде
Раскаленного солнца тягучая пряжа.
В кронах пыльных деревьев, в кругах на воде,
В золотистых крупинках песчаного пляжа.

Время медленно катится в гору. Ползут
Еле-еле, как в детстве, событий улитки,
Превращая разменную мелочь минут
В осязаемых дней драгоценные слитки.

Осыпаясь, хрустит под ногами песок.
Легкий парус скользит под рассеянным взором.
Проступает на отмели соль, и высок
Небосвод над спокойным Таврическим морем.
 

Перед грозой

...А небо в разводах лиловых и серых.
Темнеет листва на бульварах и в скверах.

Ни ветра, ни звука, лишь всполохи молний
Сверкают за лесом, и птицы умолкли.

Под крыши, навесы, надежные своды
Скорее укрыться спешат пешеходы.

И робко, и глухо, как будто из ваты,
Доносятся дальнего грома раскаты.

        
Сентябрь

Это осень дни тасует.
Не заботясь о пропаже
лета, на холсте рисует
вдохновенные пейзажи.

Мелкий дождик льет экспромтом.
Облака как на картинке.
И летят над горизонтом
пряди тонкой паутинки.

В акварель макая кисти,
увлечен приемом новым,
день раскрашивает листья
рыжим, желтым и лиловым.

Темных кленов силуэты.
Леса ржавая полоска.
Ранней осени сюжеты,
карандашные наброски.

Осень

В саду последняя листва
насквозь промокла.
Дождинки мелкие едва
скользят по стеклам.

Деревья жмутся на ветру,
топорщат ветки.
Всё громче музыка разлук,
а встречи редки.

Текут ручьи по мостовой,
и монотонно
дожди стучат, то вразнобой,
а то синхронно.

Их надоедлива игра
тире и точек.
Темней, длиннее вечера,
а дни короче.

Земля под натиском воды
совсем раскисла.
В прогулках под дождем коты
не видят смысла.

А на душе, как за окном,
темно и скверно.
Стоит прохожий под зонтом
и курит нервно.

Ну что, прощаемся? Пока!
До встречи в восемь?
И словно рана глубока
на сердце осень.

                 * * *

Ветрено. Хлопают ставни.
Падают капли слепо.
Спор вековой, давний,
между землей и небом.

Между целым и дробью
дождей по железным крышам.
Октябрь истекает кровью
рябин. Был, да весь вышел.

Как молодой сеттер,
жар ощутив под кожей,
тихо ворча, ветер
ветки осин гложет.

То замрет у дороги,
то подойдет ближе.
Мордой тычется в ноги
или ладони лижет.

Дождь исполняет грубо,
путано и сумбурно
на водосточных трубах
элегии и ноктюрны.

Влаге подставь губы.
Слышишь, звучат горны,
флейты, волынки, тубы,
чембало и валторны?

Мокнут в саду аллеи.
Паузы и длинноты.
И с каждым днем тусклее
осени позолота.

                          
Глобальное потепление

Сырой асфальт. Пьют голуби из луж.
Природа жжет и, проявляя рвенье,
Взамен декабрьских холодов и стуж,
Глобальное готовит потепленье.

Течет поток из грязи и воды
По тротуарам слякотным, и тают
В Гренландии арктические льды,
И птицы на юга не улетают.

И только ветры в непроглядной тьме,
Срывая с плеч плащи и покрывала,
Стараются напомнить о зиме,
Которая, как месяц уж, настала.
                                                                             © А.Ивонин