Lurye

Танго

Я у тебя застыну на плече,
Пока наш разговор еще не начат...
Горячий воск, стекая по свече,
Рельеф неповторимый обозначит.

Волос моих непрошенная прядь
Нечаянно твоей коснется шеи...
Как научится сердцу доверять,
Когда, я доверять ему не смею?
                    ·
Где та запретная черта..?,
Перемахнуть бы!
А если честно, на черта
Нас сводят судьбы?

Ты в мой обыденный покой
Вплетaешь смуту.
Скажи по совести, на кой...
Нужна кому-то?

Заиндевелость наших встреч,
Где слов безсвязность
Заводит безысходность плеч
В улыбки праздность.
          ·
Стою ли в пляшущей толпе,
Молчу ли в хоре,
Слезами ль праздную успех,
Иль смехом - горе,

Срезаю шкурку с огурца,
Пою ль под душем -
Непредсказуемость конца
Щекочет душу...

                        * * *

Зачем ты нас, насмешница судьба
Давая, отнимаешь друг от друга...
Ну что с того, что грудь моя упруга,
А на запястье жилка голуба.

Ну что с того, что дверь не заперта -
Вход сторожит отчаянная псина...
Любовь сочится долькой апельсина,
Все мимо нецелованного рта.

              * * *

Ты мне, как жар углю
Иль как поэту слава...
Я так тебя люблю,
Как не имею права.

Я так тебе верна,
Как будто ты мой первый.
Я так с тобой смирна,
Что сатанеют нервы.

Я так с тобой нежна,
Как только я умею...
Я так тебе нужна,
Что разлюбить не смею.

                          * * *

Молча, склонясь над пустым листом,
Думать пытаюсь о чем-то простом.
Таком, как еда, усталость, родня,
А думаю... про тебя и меня.

Не то, чтобы воля была слаба,
Не то, чтоб я мыслей своих раба,
Но в жизни моей не проходит дня,
Где не было бы тебя и меня.

И опять склонясь над пустым листом,
Совсем не думать пытаюсь о том,
Что алеет на девственной глади листа,
Тот поцелуй в уголок рта.

                 * * *

До трещин иссушая душу,
Лжи обжигающий песок
Картечным выстрелом в висок,
Застил мои глаза и уши.

И колким, въедливым частицам,
Как будто вовсе нет конца,
И кожа с моего лица
Пошла обидою лупиться.

А с ней, наивно-безупречны,
Сползая, корчились слова,
И правды сорная трава
Пожухла падчерицей вечной.

Мой голос, всхлипами изранен,
И беззащитен, как слепой,
Любви алмазною крупой
Шлифует оправданий грани.

Так неуверен и ничтожен,
Что еле различим в ночи.
И только язычок свечи
Моим дыханьем растревожен.

Взметнувшись, пляшущее пламя,
Слезою матовой стекло,
А память билась о стекло.
Стекло с песочными часами.


                   * * *

Стальную зыбкость правоты
Смывает ливень недоверья,
Летят досады пух и перья
И догорают слов мосты.

И хлещет возмущенья плеть,
И добивает злости камень,
Стыд душит голыми руками...
А надо просто... пожалеть.

И молча, как бы невзначай
Поднять глаза и улыбнуться,
И протянуть с печеньем блюдце,
И заварить горячий чай.

А после струнами звеня,
Прижать до боли гриф гитары
И спеть романс любимый старый...
А может попросту обнять...

И плыть в счастливую страну,
Да так, чтоб больше не вернуться...
А утром солнечным проснуться
И на себя принять вину.

Застолье

Развод на скатерти несвежей,
На льва похож.
Устало ничего не режет
Беззубый нож.
В унылом луковом колечке
Шампура сталь.
И закопчен огаром свечки
Поблек хрусталь.
В осколках льда, на дне стакана
Воды глоток.
И, как приманка тараканам,
Рыбца шматок.
В ногах селедки лупоглазой
Лишь пол хвоста,
И с оливье усопшим ваза
Полупуста.
Чванливо бронзовеют в банке
Ливреи шпрот
И протекли икринок ранки
На бутерброд.
В увядшей зелени салата
Ох, не спроста,
Ты видишь Понтия Пилата...
А я, Христа.


Дождь

Хлестал всю ночь и ошалел к утру.
От грохота закладывало уши.
Из крыши выколачивая душу
Со смаком крыл вчерашнюю жару.

Освободив от пуха тополя,
По горло в лужи окунул травинки,
В разбитого арбуза половинке
Купал пол дня мохнатого шмеля.

И веером взлетев из под колес
Зашелся в ритме бешенной чечетки...
В изниможденьи захлебнулись щетки
И стекла затуманились от слез.

Струился по затылкам и по лбам,
Срывал зачем-то лепестки с магнолий...
Бомж кепкой тряс, на водку, на вино ли,
Он воду лил в ответ его мольбам.

Зонт поломал, вменив ему в вину,
Пусть дальне родство с велосипедом,
И счет ведя бесчисленным победам,
Тот час добавил к ним еще одну.

Вопросы все решая без суда,
С асфальта смыв написанное мелом,
Лить перестал, наверно надоело,
А может просто кончилась вода.

            * * *

Не улетевших птиц
Настигнут холода,
Опавших листьев слой
Припорошит поземка,
Под первой кромкой льда,
Обманчивой и ломкой
Прикинется стеклом
Вчерашняя вода.
И отразится в ней
Озябший лист кленовый,
И улыбнется день,
И очарует ночь.
И в сказочной стране
Мы всё начнем по новой...
Вот только бы мигрень
Сегодня превозмочь.

              * * *

Нам два века не дано,
Да и века тоже.
Пей ли красное вино
Иль следи за кожей,
Можешь ползать по горам
Закаляя волю,
Объявить войну жирам,
Сахару и соли.
Можешь бегать по утрам,
Поднимать гантели
И ходить к профессорам,
Каждую неделю.
Хоть до чертиков блюди
Голову и тело,
Будет старость впереди,
Разве в этом дело?
И не в том, что каждый час,
Каждое мгновенье
Мир выплескивает в нас
Жизни откровенья:
Боль, обиду, дом пустой,
Голод или жажду
И конечно в схватке той
Сдаться может каждый.
Суть не в том чтоб без забот
Жить на этом свете,
И не в святости суббот
Пять тысячелетий...
Пусть могильных плит гранит
Ураган разрушит....
Дело в том, как сохранить
Для потомков душу.

                   * * *

O, Господи, Тебя благодарю
За каждый день, что мне прожить осталось,
За каждую взошедшую зарю,
За с ног, порой, валящую усталость.

И за талант, что ты доверил мне,
За всё, что в жизни теплых слов достойно,
За всё, что снится, если спится мне,
За всё, что мне мешает спать спокойно.

За каждый миг, что говорю с тобой,
За все мои извечные вопросы,
За солнца луч, ласкающий прибой
И моего касающейся носа.

За все мои желанья и мечты,
За то, что не сломить меня преградам.
Ну и за то, что существуешь Ты
В моей душе и в душах тех, кто рядом.

                    * * *

Стою ли в пляшущей толпе,
Молчу ли в хоре,
Слезами ль праздную успех,
Иль смехом - горе,

Срезаю ль шкурку с огурца,
Пою ль под душем -
Непредсказуемость конца
Щекочет душу...