* * *
Этой женщины нет со мною,
хоть и кажется - рядом она.
Я сдружился с ее глубиною,
обманула меня глубина.

Я забыл о печалях, тревогах,
и том, что забыть нельзя -
я забыл о своих дорогах,
по дороге ее неся.

И я помню, как мы заплыли
на звенящий дождем водоем,
и я помню, как мы забыли
о дожде и остались вдвоем.

И я помню ту дрожь и слабость,
возвращенье домой с реки,
и как дрожь превращалась в сладость
от протянутой вдруг руки.

Я забыл все пустое, лихое,
но запомнил нагретость земли,
как подмялись под нами левкои
и поднялись, когда мы ушли.

Ты ушла земляничной тропою,
но как будто от бед храня,
уносил я тебя с собою,
так как ты уносила меня.

                                        Э Х О

Проснуться ночью от боли острой в сердечной мышце
и слышать - остров, скрипя бортами, уходит в небо,
но не спешить, пройтись по дому, в углы не глядя,
а только слыша, как между сосен, скользит по крыше
полынный ветер; и, взявши в руки посмертный слепок
ладонью выпить пульс напряженья из каждой пяди;
есть только время, и этот мир, который время
так воплощает, как эта маска; дом оживает,
приподнимая пластами память и то, что можно
услышать сердцем, как смех ребенка; и это бремя
не замечаешь, несешь свой крест, как будто сваю
в хребет вгоняешь, врастаешь в звук, и всею кожей,
как эхо в скалы; идешь на кухню и ставишь кофе,
не слыша остров, его ухода и приближенья
к той части неба, где нет ухода, а только эхо,
как будто снова идешь на кухню и ставишь кофе,
не слыша остров, его ухода, а только эхо
и приближенье, и приближенье...

                     * * *
Но ты прости меня, моя душа,
что рубанул с лихвою, сгоряча,
что, притаившись, позабыв дышать,
я промолчал, когда хотел кричать;
ведь прокричали небо и холмы,
деревья, солнце, птицы и пруды,
когда с тобою отдалились мы,
как края два единой борозды;
и, да, обмякли руки у Христа
в огромном Рио-де-Жанейро;   

ПОЭЗИЯ 1, 2                                  ПРОЗА                                   ВОЗВРАТ