Почти по Тургеневу утро туманное

Рассвет опять размок, раскис,
размяк, и тянется, как вата.
И снова небо виновато -
и давят штора и карниз.
Там чернота и пустота -
от рам оконных до порога.
Ничто для тела - всё для бога,
как в день великого поста.
Туман цепочкою дверной
колышет, как слепец на башне,
напоминая день вчерашний,
такой весёлый и дурной.
И смех, бездумный, как палач,
вновь, разрывая связки, душит.
И чьи-то пальцы гладят душу,
и Утра сдерживают плач.

В начале дождей

За пустыней, за морем, за лесом,
где мерцает осенняя медь,
опускается с неба завеса,
и дожди начинают шуметь.
Осторожно вначале, негромко -
по краям переулков и круч,
словно сдвинута хрупкая кромка
с переполненных влагою туч.
Словно с памяти сняты запреты,
но ещё не открыты замки,
словно песни, что будут пропеты,
и артисты готовят смычки.
Словно ласка сухих неумелых
нецелованных девичьих губ.
Словно звук на краю Ойкумены
осторожных серебряных труб.

                       * * *
Отцвела герань - алый свет погас.
Как ушёл за грань - оборвАлась связь.
Куст увял и пуст, на листве зола -
как на радость уст желтизна легла.
За весельем дней неживое зло
свило меж корней для себя гнездо,
и точило ткань, и сосало сок -
умерла герань, не дожИв свой срок.
За черту ушла - алый цвет погас...
Сердца нет у зла, нету чистых глаз,
чтобы видеть мир, чтоб, вдохнув, успеть
под звучанье лир красоту воспеть.
Не дано ему, как любви, расти -
лишь прийти во тьму, и во тьму уйти.

                                                     ©В.Пайков