Владимир Войнович

                                                                           
                                                                                  1932-2018   
1

       Любая модель будущего условна; сокрытое от нас вполне, допускает pan lang="ru"> оно множество вариантов даже на не больших временных отрезках: люди из восьмидесятых годов прошлого столетия сильно были бы удивлены жизни, бушующей в нулевых двадцать первого; но, что однозначно, любые - художественные, или научные - варианты будущего базируются на сегодняшнем.
    Так, «Москва 2042 года» развивает худшие линии жизни в СССР до искромётного, захватывающего в полон абсурда; при чём сделано это на уровне художественности столь мастерски, что кажется и впрямь попадаешь в душную, смрадную - во всех смыслах - атмосферу, из которой не вырваться, не сбежать уже в такую родную, уютную явь.
          Смех лечит.
        Он целит - такова одна из основных его функций; и смех - раблезианский, пышный - дан в романе пышно, ядовитыми цветами.
     Роман, в сущности, есть исследование человеческих душ, чем Войнович занимался на протяжении писательского пути пристрастно, маскируя свои исследования под сатирические, иронические и проч.
         В ранней повести «Путем взаимной переписки» показана, когда по сути, страшная панорама: сумма людей, чьи души не доразвились до человеческих.
       Тут - души-зародыши, когда не уродцы: и у женщины, обманом завлекающей солдата, и у солдата этого: примитивного, с убогим умственным скарбом, с пустым, выхолощенным сердцем…
          Тут воистину: простота хуже воровства…
        В знаменитом Чонкине метафизика причудливо вплетена в смеховое, отчасти карнавальное (если вспомнить М.Бахтина) повествование; и нити её отливают антрацитом, увы…
   В монументальной «Автобиографии» Войнович, прослеживая историю десятилетий, пропущенных через опыт собственного миропонимания, рассыпает столько колоритных подробностей и показывает такое разнообразие человеческих персонажей, что становится очевидным: под маской сатирика-ирониста всю жизнь скрывался метафизик.
      Метафизик писатель, блестяще организовавший собственный стиль, и сделавший столько ценных наблюдений, что книги его, замечательные в литературном отношение, являются еще и документами осмысления времени, в которое пришлось ему жить.

2

        Космическая песня Войновича ворвалась в реальность на легких, полетных крыльях ясности, надежды…
      Она трепетала тем светом жизни, который подделать невозможно, и стала знаменитой так быстро, как могут делаться только яркие вещи литературы…
       Войнович-прозаик затмил свое поэтическое дело, что, вероятно, справедливо, тем не менее, стихи его могут рассматриваться, как интересное дополнение к прозаическому наследию.

                                                             Все то, что было молодым,
                                                             Стареет. Может статься,
                                                             Умру почтенным и седым
                                                             И поглупевшим старцем.
                                                             Меня на кладбище снесут
                                                             И - все равно не слышу
                                                             Немало слов произнесут,
                                                             И до небес превознесут,
                                                             И в классики запишут.

         Есть обаяние ясности, и правильность простоты - о! не той, конечно, что хуже известно чего, но - благородной, за которой стоит своеобразная философия: принятия жизни, к примеру, какой бы она ни была.
        Есть и стоическое отношение к себе и судьбе - мол, будет только то, что будет, а что грядущее расходится с нашими планами, так повлиять не способны никак…

                                                            Мысль о том, что борьба есть закон
                                                            Человеком усвоена рано.
                                                            И в баранину с древних времен
                                                            Человек превращает барана.
                                                            Но издревле баран как баран
                                                            Размышлял примитивно и глупо:
                                                            "Люди могут забыть ресторан,
                                                            Обойтись без овчинных тулупов.