Максимилиан Волошин

                                                                               1877-1932

1
          Кредо истинного благородства: «В уединенье выплавить свой дух…»
        Сложно сказать, являлась ли эта строка подлинным кредо Максимилиана Волошина, но то, что она существует, вписана в поля русской поэзии свидетельствует о жреческом предназначение этой поэзии.
     Лабиринты Волошина пространны, в них легко дышится, и тайна мира, его космоса раскрывается великими формами и формулами созвучий:

                                                             Серый шифер. Белый тополь.
                                                             Пламенеющий залив.
                                                             В серебристой мгле олив
                                                             Усеченный холм - Акрополь.
                                                             Ряд рассеченных ступеней,
                                                             Портик тяжких Пропилей,
                                                             И за грудами камений
                                                             В сетке легких синих теней
                                                             Искры мраморных аллей.

         Помимо всего прочего дело красоты возвышать дух людей, настраивать души на такой лад, когда кропотливая мелочь повседневной рутины остается далеко внизу, и Волошин, созидая сад стихов, демонстрировал это с блеском.
         Греция и Рим, европейская культура, каменный пламень готики, русская история световыми потоками проницали его стихи, каждый раз несколько иначе раскрывая свою реальность.
       Простота и необыкновенность любви земной предстает в совершенной огранке, как ювелирное изделие:
                                                         Как Млечный Путь, любовь твоя
                                                         Во мне мерцает влагой звездной,

                                                         В зеркальных снах над водной бездной
                                                         Алмазность пытки затая.
 
         Словно звездный каталог раскидываются перед нами стихи Волошина, и, войдя вслед за ним в Руанский собор, можно ощутить и материально-духовных подвиг строителей, и молитвенные усилия многих, ушедших в неизвестность поколений.
          Волошин-мистик.
          Волошин-жрец.
    Волошин земной и крепкий, исходивший тысячи дорог, несущий в себе огонь такой человечности, какая лучше всего выражена строками:

                                                                 А я стою один меж них
                                                                 В ревущем пламени и дыме
                                                                 И всеми силами своими
                                                                 Молюсь за тех и за других.
 
    Подлинность стиха, как откровение молитвы, и капсула формы, не допускающая расхлябанности, не позволит никого обмануть.
       Поэтические перламутры Волошина сверкают и матово мерцают, испуская силу, для измерения которой не изобретено еще приборов, и сила эта противоречит банальному дыханию смерти.

2

        Прохождение единой сквозной мысли через сумму стихотворений «Пути России» подвергнуто вибрациям от соприкосновения с бездной времени.
     Но все стихи этого цикла брызжут разнообразием цвета: точно Волошин-живописец определяет здесь тугую поэтическую струну…
        …рвутся гроздья рябины, и торжествующая драгоценная ноша золотого и лилового заката опускается ниже и ниже, роняя серые и оливковые тени; полыхает зелень, и реки, синея и отливая серебром, утекают прямо в страну небес.
          «Стенькин суд» столь же неистов, сколь сулит откровение поднимающийся из мистических вод Китеж.
           Китеж – глобальный терем русской всеобщности.
           Китеж – вечно живая надежда в безнадежно рушащемся мире.
           Из живых языков огня лепившиеся стихи, сходящиеся в грандиозный свод русской трагедии и величия.
         (Интересно вообразить бушующий волошинский стих, живописующий последующие события с мощным русским в них участием).
           И разверзался всей силой Аввакум, вмещенный в поэму! Нет, выхлестывающий, рвущийся из нее, до рождения видевший солнце, разверстое, как кладезь…
            Хляби, пепел, беды адовы…
        Но «Пути России» вздымаются в небеса мистическим столпом, столпник которого - само солнце.

3

         У него был огромный размах - великолепная тематическая амплитуда: от «Кастаньет» до «Святой Руси» - с извечной мерой мастерства, никогда не нарушаемой: Волошин гранил стихи ювелирно, насыщая их таинственными волнами субстанции поэзии: которую чувствовал сердцем сердца.
         …он врывался в недра ветхозаветной тематики, открывая там новые яруса поэзии, новые её этажи и рубежи:
                                                      Восставшему в гордыне дерзновенной,
                                                      Лишенному владений и сынов,
                                                      Простертому на стогнах городов
                                                      На гноище поруганной вселенной, -

                                                      Мне - Иову - сказал Господь:
                                                      «Смотри:
                                                      Вот царь зверей - всех тварей завершенье,
                                                      Левиафан!
                                                      Тебе разверзну зренье,
                                                      Чтоб видел ты как вне, так и внутри
                                                      Частей его согласное строенье
                                                      И славил правду мудрости моей.

      При шаровой мощи стиха в Волошине не было и толики богоборства: он очевидно воспринимал мир производной божественной любви: и воспевал, воспевал предложенное: сколь бы тяжела ни была история, как бы ни вели себя люди…
         …юмор Волошина неожиданными искрами срывается с его грандиозного костра: и юмор легок и светел:
                                                               Из Крокодилы с Дейшей
                                                               Не Дейша ль будет злейшей?
                                                               Чуть что не так -
                                                               Проглотит натощак...

                                                               У Дейши руки цепки,
                                                               У Дейши зубы крепки.
                                                               Не взять нам в толк:
                                                               Ты бабушка иль волк?