Эдгар Аллан По
1809-1849
Мистический ворон
растревожит поколения…
Он каркнет – тяжело и страшно, подчеркивая ужас
онтологического «никогда», разрывая зигзагом звука привычное
бытование на земле, и пророча финальные ленты:
Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий,
Задремал я над страницей фолианта одного,
И очнулся вдруг от звука, будто кто-то вдруг застукал,
Будто глухо так затукал в двери дома моего.
«Гость, – сказал я, –
там стучится в двери дома моего,
Гость – и больше ничего».
(пер. М.Зенкевича)
«Золотой жук» так туго скрутит жанровые
возможности прозы, что остается следить за развитием
путешествия, расплетая детективные узлы, и постигая меру
метафизики: той, которую постиг писатель, вовлекающий в
собственные фантазии, как в приключение.
Эдгар По был поэтом катастрофы, психологических
изломов, сгустков ужаса, наплывающего таинственно, неизвестно
откуда берущегося.
Вероятно, ужас, испытываемый
перед жизнью, был слишком весом, чтобы не использовать алкоголь,
целящий хотя бы на время.
Премия за рассказ «Золотой жук» свидетельствовала о признание
и успехе: шорох журналистики становился навязчивым, а поэзия –
страшная и нежная – не приносила доходов.
Детективные рассказы он называл
логическими, прослеживая игры интеллекта, позволяющие распутать
ту, или иную коллизию, изобретенную им же: текли лентами поиска
«Убийство на улице Морг», «Тайна Мари Роже», «Похищенное
письмо»…
Это было давно, это было давно,
В королевстве приморской земли:
Там жила и цвела та, что звалась всегда,
Называлася Аннабель-Ли,
Я любил, был любим, мы любили вдвоем,
Только этим мы жить и могли.
(пер. К.Бальмонта)
Сияющие строки
воспоют то, что не удержать…
Поэзии Эдгар По подходят холодные
цветы: каллы, например; лепестки его строк музыкально-выверены и
чувственно-ювелирны.
Фантастика манила –
орнамент жизни оставлял желать лучшего.
Фантастика манила, вливаясь в рассказы, где
научный феномен являлся лишь средством решения художественной
задачи, и «Три воскресенья на одной неделе» хорошо подтверждают
это.
У По были свои
отношения со временем.
Наверное, он любил котов,
чья мистика связана с эпохами столь далекими, что захватывает
дух.
…от романтических стихов
и пародийных новелл По совершил путь к… Высшей Красоте: понятию
для него основополагающему: существующему объективно, но
познающемуся отчасти; однако, ощущение красоты, исходящее от его
поэзии - факт непреложный.
Также, как
бесконечные мотивы одиночества, тоски.
Смерть постоянно
рядом.
И отсюда тоже
алкоголь.
Орнаменты образов
часто являются следствием установки на неопределенность.
…в тяжелом,
полуобморочном состоянии найденный на улице, он словно уходил в
те миры, какие создал; и образы нежные и печальные уже окружали
его, покидающего тело, которое ожидали скромные похороны: пик
славы, связанный с «Вороном» и «Бесом противоречия», содержащем
весомые размышления о человеческой породе, был пройден.
Открывалось
бессмертное шествие книг По в вечность.
Уильям Сомерсет Моэм
1874-1965
Рассказ казался более изящным, компактным, точным, и молодой
Моэм, работая над ними, рассчитывая на успех, столкнулся с
внезапным предложением издателя написать роман; и первый же –
«Лиза из Ламбета» - принес писателю успех.
Жизнь его кажется ровным подъемам к вершинам: хотя
таковой не была: достаточно рассмотреть «Бремя страстей
человеческих» через призму его биографии: роман, вероятно,
наиболее сложный из моэмовских, начиненный остриями страстей и
онтологическим ветром сиротства, дающий невероятно-обыденный
образ женщины-стервы: необычной даже для бесконечной галереи
персонажей Моэма…
Милдред вытягивает сок –
и привлекает этим: не оторваться от нее: излом психологического
феномена, сложный зигзаг мужского мирочувствования, и –
прихотливость души самой Милдред.
Филипп – не Моэм: вернее –
отраженный Моэм; Филипп ищет варианты путей, для Моэма он был
выбран сразу: литература вобрала его, и, уже начинающего,
одарила собственным стилем; а то, что учился на врача – есть
следствие сложности писательского пути…
Стрикленд не Гоген:
хотя очень похож.
Очень – и сделан размашисто, мужественно,
необыкновенна эта душевная твердость, с которой отказывается от
скучной сытости ради великолепного света живописи, должного
воссиять, пускай пока никто не видит – странно, правда?
С каким мужеством
встречает Стрикленд известие о собственной смертельной болезни!
Он знает, что не
умрет, не закончив работу, и даже слава отодвигается на задний
план.
Стиль Моэма успокоителен: развиваясь мерно
и плавно, вбирая как можно больше жизненных деталей,
подробностей, он оказывает терапевтическое влияние на
современную душу – тоже изодранную страстями, но по-другому…
Ларри Дарелл найдет свою
истину: хотя будет она столь сложна, что потребует серьезных
видоизменений жизни, идущих вразраз с общепринятыми образцами.
Ему всё равно.
Жажда узнать сущность мира столь велика, что, забираясь
в дебри старых мистиков, путешествую, живя в ашраме йога, он и
предложенную реальность станет воспринимать своеобразной
зыбкостью.
Моэм интересовался
мистикой, вернее – высотами мистицизма, явленными средневековыми
духовидцами, - переданными им в плетение образов…
Ларри Дарелл
привлекателен: от внешнего облика до уникального следования
собственной самости – никто, кроме тебя, не знает, что тебе
нужно больше всего.
Многие герои Моэма
привлекательны: Дриффилд, например, из «Пирогов и пива»: вовсе
не Гарди, даже если найти общие черты.
Дриффилд живет
удивительно свободно: осиянный каким-то внутренним светом:
который, мнилось, не оставлял и самого Моэма…
«Подводя итоги» Моэм
писал в 55 примерно лет: прожив потом еще очень долго.
Жизнь его была настолько переполнена событиями,
что подводить итоги он мог бы с тридцати, но задержался.
Он выстраивает книгу точно и живописно,
перечисляя тех, кто на него влиял в плане писательства, и -
делая выводы плавные, без аффектации.
Аффектация, пафос вообще
чужды ему: скептику, с отточенным стилем, мистику без веры,
бесконечно интересующемуся жизнью – ведь столько в ней всего!
И космос созданного им представляется
бесконечным: так хорошо погружаться в него, отвлекаясь от
действительности, исследуя все возможности, и знакомясь со столь
интересными людьми, так густо выпущенными писателем на свет.
©
А.Балтин
НАЧАЛО
ВОЗВРАТ
Предыдущие публикации и об авторе - в РГ №12,