Джон Донн
1572-1631
Таинственный Джон Донн, мистический Джон Колокол, вещающий гудением – знаменья века: когда научный поиск наплывает на множество мировоззрений, сильно воздействуя на суммы сознаний, философия отступает, путаясь в аллегориях богословия, да и вообще мир меняется вот так:
Все
новые философы в сомненье.
Эфир отвергли - нет воспламененья,
Исчезло Солнце, и Земля пропала,
А
как найти их - знания не стало.
Все признают, что мир наш на исходе,
Коль ищут меж планет, в небесном своде
Познаний новых... Но едва свершится
Открытье - все на атомы крушится.
Все
- из частиц, а целого не стало,
Лукавство
меж людьми возобладало,
Распались
связи, преданы забвенью
Отец и сын, власть и повиновенье.
И
каждый думает: "Я - Феникс-птица",
От всех других желая отвратиться...
(Пер. Д.Щедровицкого)
Донн, чья жизнь словно распадается на две
половины мистического яблока: буян и поэт, и – религиозный
проповедник
[в протестантской
Англии - прим. ред.], чьи проповеди рокотали и пророчествовали, и многие
в России узнавали о его существование из эпиграфа, взятого
Хемингуэем к знаменитому роману: Не спрашивай, по ком звонит
колокол…
Донн-колокол знал, насколько человечество единый организм, а
вселенная единое тело, пронизанное духом.
Мы не знаем.
Зёрна проповедей были посеяны в его поэзии:
Пик истины высок неимоверно;
Придется покружить по склону, чтоб
Достичь вершины, - нет дороги в лоб!
Спеши, доколе день, а тьма сгустится -
Тогда уж будет поздно торопиться.
(пер. Д.Щедровицкого)
…путешествия на континент, участия в военных
походах, до того – рассеянная жизнь: таков путь к огненным
проповедям и «Священным сонетам»…
Его
поэзия – сама изощренность: проще не выразить то, что обуревало
его, кипело в интеллектуальных лабиринтах, составлявших начинку
личности; синтаксис усложнён, образ мира дается на контрастах,
многозначность и многокрасочность поразительны…
Он писал
сатиры – с них начал: остро-ядовитые сатиры на современное ему
английское обществ: с общечеловеческими пороками, которые,
сколько ни хватай за шкирки – вывернуться: скользкие они у них…
«Книга
сатир Донна» отвергает елизаветинскую традицию, даже
контрастирует с ней, предпочитая стиль сниженный, образцом беря
сатиры Ренессанса, напрочь порывая с пафосом и патетикой.
Любовные элегии –
словно полемика с произведениями петраркистов, слишком
подверженных власти отработанных шаблонов; но
Донн…как бы переосмысливает традиции Петрарки, создавая
собственный вариант петраркизма.
Много писал на заказ – такова традиция.
Даже
глобальная «Анатомия мира», просвеченная эзотерическими лучами,
создавалась именно так.
Я -
микрокосм, искуснейший узор,
Где
ангел слит с естественной природой,
Но
обе части мраку грех запродал,
И обе стали смертными с тех пор...
Вы, новых стран открывшие простор
И
сферы, что превыше небосвода,
В
мои глаза для плача влейте воды
Морей
огромных: целый мир - мой взор -
Омойте…
(пер. Д.Щедровицкого)
«Священные сонеты» декларируют необыкновенную сложность всего:
и, насколько всё во мне, в микрокосме, насколько он пронизан
лучениями всех высот и запредельной космической мощью, как в
волшебном кристалле, показано в каждом из сонетов…
Могущество его поэзии
преодолело века: язык…практически не устарел, ветвясь символами
и аллегориями, он показывает – сколько у человека еще впереди,
сколько предстоит освоить: необходимо оставаясь в пространствах
высокой эстетики: в частности – предложенной Д.Донном.
Предыдущие публикации и об авторе - в РГ №12,